Гостевая

Написать сообщение:

Название/имя:

Электронная почта:

Сообщение:


“Отечество в опасности!” — слышатся отовсюду голоса русских людей. Но все ли понимают, в чем опасность, — даже из тех, кто произносит эти слова? Когда враг готов ворваться в самые недра нашей Святой Руси, угрожая ее заветным святыням, когда его бесчеловечие, его безбожие, его жестокость напоминают нам бывшее семьсот лет назад нашествие монголов, а способы его войны превосходят деяния этих диких племен Азии, то, конечно, всякому понятно, в чем и как велика опасность для Отечества. Но ведь все это — только цветочки, а корешки лежат глубже;

все это, все бедствия войны, суть только последствия, а причины скрываются в прошлом, которое для взывающих об опасности, кажется, не ясно и поныне. Для нас, церковных людей, которые должны внимать путям Промысла Божия, ведущего как отдельных людей, так и целые народы к единой на потребу цели, к вечному спасению, для нас должны быть совершенно ясны причины переживаемых нами бедствий, а когда мы видим их, то и должны громко указывать на них, хотя бы это и не нравилось некоторым из взывающих об опасности. Надо ясно знать, за что нас Господь наказывает, чтобы видеть, как и чем отвратить гнев Его, на нас праведно движимый.

Попытаюсь это сделать с нашей православной, церковной точки зрения.

У Бога есть закон: кто чем согрешает, тот тем и наказуется. А согрешаем мы, русские люди, тем, что забываем миссию, или назначение, своего народа на земле. Бог в неисповедимых судьбах Своих определил, чтобы мы были не только строгими хранителями, но и провозвестниками великого сокровища веры православной среди народов земных. В ветхозаветные времена таким народом-избранником был народ еврейский; затем, с Пришествием на землю Спасителя мира, отвергнувший Его народ был сам отвергнут Богом и как бы преемником сей великой миссии среди человечества явились греко-римляне: с отпадением римской ветви христианства от чистоты Православия остались верны ему греки; но с ослаблением нравов и благочестия в Греции, когда самому сокровищу Православия стала грозить латинская пропаганда, Бог призывает народ русский к сему великому служению роду человеческому... Сбывается, видно, на всех народах великое слово Христово, сказанное в свое время иудеям: отнимется от нас царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его. Царствие Божие — есть Церковь Божия Православная; ради Православной веры, ради Церкви Святой, хранительницы чистейшего учения о спасении людей, о приготовлении их к Царству Небесному, хранит еще Русь нашу Господь Милосердый. Вспомните, русские люди, пророчески-утешительное и вместе грозно-предостерегающее слово великого подвижника XIX века, преподобного Серафима Саровского: “За Православие Господь помилует Россию”. За Православие и Греция просуществовала лишних тысячу лет после падения Римской империи. Но Господь требует, чтобы и жизнь была по православному: когда греки стали самое Православие считать только как бы своей вывеской, забывая о заветах православной жизни, то, несмотря на то, что их столица была полна великих святынь, несмотря на то, что в Царьграде были собраны мощи почти всех апостолов Христовых, — их государство пало и стало рабом поклонников Магомета. Ушло от них Царствие Божие в смысле свободной Церкви, над ними стала господствовать власть неверных. Не пора ли нам оглянуться, спросить себя: где у нас плоды Царствия Божия? Охладели мы к своему святому сокровищу — православной вере, широко открыли ворота всяким лжеучениям, и ворвались в среду нашего народа всякие волки, а главным образом вот эти немцы, и расхищают наше сокровище, уничтожают его с сатанинским озлоблением, вытравляют самый дух его из души народной, не говорю уже о наших так называемых образованных классах, которые в большинстве своем уже давно разучились даже мыслить, не только жить, по православному... Что же после сего удивительного, что над нами исполняется Закон Божия Промышления: чем грешим, тем и наказуемся? Ведь страшно подумать, если исполнится и над нами грозное слово Христово: Отнимется у вас Царствие Божие, отнимется Православие и предастся другому народу, способному творить плоды его!.. По легкомыслию, по преступному равнодушию к истине Православия мы слишком близко подпустили этих волков хищных — немцев — к душе народной, вот и появились у нас, среди русских православных людей, разные баптисты, штундисты, а среди интеллигенции — рационалисты и всевозможные исты, кончая материалистами и нигилистами... И попустил Господь в наказание нам за это равнодушие к родной вере, завещанной чрез предков наших Самим Господом и Его святыми апостолами, что немцы эти пришли, как некогда татары, и стали издеваться над нашими святынями, над нашими верованиями хуже всяких татар... Согрешили мы грехами немецких вер, проглядели, как они, эти немцы, подкрадывались к верующей душе нашего народа, как отравляли ее, — вот и плоды сего преступного нашего равнодушия к родной вере — святыне Божией... Немцы оказались предусмотрительнее нас, даже пастырей Церкви: они подметили духовную жажду русской верующей души и поспешили утолить ее из своих отравленных источников, а мы проспали это...

На что мы теперь, говоря по-человечески, Богу нужны? Аще соль обуяет, чим осолится? Вон извержена будет!.. Как же быть? Ужели отчаиваться в возможности спасения?

Помилуй Бог! Отчаяние есть смертный грех. Надо только смириться пред Богом и просить Его, да дарует нам узрети наши прегрешения и не осуждати никого: всякий ищи в себе вины. И прежде всего — мы, пастыри Церкви. Начиная с архипастырей. Потом — наши сотрудники — иереи. Затем другие наши сотрудники — люди науки, особенно богословской. Смиримся пред Богом и обвиним прежде всего сами себя.

Есть вещи, о коих теперь говорить значило бы бередить и травить наболевшие раны. И особенно эти раны больны теперь. Я боюсь, что страждущие мои соработники на ниве Христовой не дочитают до конца моей статьи, когда я коснусь больных вопросов современности. Заранее прошу прощения у них. Отцы и братия!.. Сотрудники Христа Спасителя! Ныне время подвига для всех, кто хочет идти за Христом. И как ни покажется мое слово неблаговременным именно теперь — я скажу его. Я напомню Христову расписку, в Его Святом Евангелии нам, Его сотрудникам, оставленную... Он не ложен: Он не может нас обмануть. Он всемогущ: Он может Свое слово верно исполнить. Он всеблаг, как никто: Он готов его исполнить. Он только ждет, чтобы мы предъявили Ему Его расписку, чтобы протянули руку, чтобы получить обещанное. Слушайте, вот Его расписка: ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам. Делайте Мое дело, вам вверенное, а Я не забуду вас... Возьмите на себя то, что Я поручаю вам, а Я возьму на Себя ваши заботы. Поменяемся обязанностями, или, лучше сказать, Я буду исполнять Мои обязанности, а вы только примите со Мною участие в сем деле, и Я же буду исполнять и ваши земные обязанности, буду вам помогать и в том и в другом. Ведь все равно: без Мене не можете творити ничесоже. Укрепляйте, оживляйте свою веру в Меня исполнением заповедей Моих, отдайтесь беззаветно исполнению нашего долга, как пастырей Церкви, и Я буду с вами, вашими руками буду делать дело Мое — великое дело спасения душ христианских. В сем великая тайна веры: чем больше человек будет делать добра, в исполнении долга и Христовых заповедей, тем живее будет его вера, тем виднее ему будет рука Божия, пекущаяся о его земных нуждах. И это — такая неоспоримая истина, что на нее можно указывать как на аксиому в жизни каждого истинного христианина. Тем паче она должна оправдывать себя в жизни пастыря Церкви.

Но не забыли ли мы эту Христову “расписку”? Не затерялась ли она у нас в суете помышлений житейских? Не слишком ли мы загляделись на эту суету сует и всяческую суету?.. Вот именно теперь, когда с такою настойчивостью теснятся в наше сознание житейские заботы, именно теперь-то, казалось бы, и вспомнить об этой расписке. Но чтобы предъявить ее Тому, Кто дал ее, надо иметь право. Господь никого не обделил, по мере сил, талантами; благо тому, кто умножил сии таланты: он имеет право на то, чтобы явиться к Господу с Его распиской и просить Его исполнить по ней. И он услышит в своей совести ободряющий голос Господа: благо, рабе благий и верный: о мале был еси верен, не оставлю тебя и не покину тебя. Еще не бывало на земле, чтобы кто видел праведника оставленного или семени его просящим хлеба. Это засвидетельствовал еще богодухновенный пророк Давид в Ветхом Завете. Возделывай каждый свой талант и верь Христу Пастыреначальнику, что Он верен Своему слову, как никто. Если Он “и птичку в поле кормит, и поит росой цветок”, — то ужели Он забудет Своего соработника, Своего верного служителя, смиренного иерея Божия, носителя и раздаятеля Его благодатных даров в Святых Таинствах Церкви?..

И пока мы, пастыри Церкви, не переставим предметы своих забот в обратном порядке: на первый план — Божие, а на второй — земное, человеческое, дотоле и Господь будет попускать нам терпеть все те невзгоды и лишения, какие нас теперь тяготят. Ведь Господь-то всегда готов повторять чудо умножения хлебов, но при условии веры, делами свидетельствуемой. А наше прямое пастырское дело и делание — стоять на страже Христова стада, отгонять волков, пасти стадо Божие на пажитях православного учения нашей родной Церкви.

Вопрос об обеспечении духовенства в настоящее время всевозможных дороговизн — самый жгучий вопрос. И рано или поздно, но государство должно будет решить его, если не во имя спасения душ человеческих, то во имя собственного спасения, как государства Русского. Ведь нельзя же допустить, чтобы во священники пришлось ставить сплошь выборных полуграмотных мужичков по той только причине, что нет кандидатов на места священников, где придется семейному человеку жить впроголодь. Кто пойдет только тогда во священники при том оскудении духа, какое замечается в наше грешное время? И дай Бог, чтобы государство исполнило свой долг в этом отношении как можно скорее. Только все же плохо верится, чтобы это было скоро. Да если и сбудется, то духовенство должно будет твердо помнить, что, получая жалованье, оно ставит себя в полную зависимость от тех, кто дает его... А дать его может только... Государственная Дума. Таковы ныне законы у нас. А кто поручится, что в Думе этой непременно будут сидеть в большинстве православные русские люди, что в ней не будут преобладать враги Церкви, иудофилы, немцефилы, люди, чуждые всякой веры?.. Увы, десятилетний опыт четырех Дум показал, как близка эта опасность... Положим, жалованье дадут, но и потребуют подчинения себе под угрозою отнять его. Дадут охотно, но только для того, чтоб отучить народ совсем от нынешних поручных подаяний, а когда отнимут жалованье за “непослушание”, тогда и совсем заставят голодать... Пока есть на Руси православное правительство, дотоле будет ограждаемо и Православие, а — сохрани Бог — поколеблется эта власть, пошатнется и Православие, — не потому, чтобы истина Православия не имела силы сама собою держаться, но потому, что некому будет прикрикнуть на врагов Православия, которые прибегают к бессовестным средствам пропаганды, — ас другой стороны, потому, что некому будет защитить гонимых пастырей Церкви, а много ли в наше грешное время найдется сильных духом, готовых на мученичество служителей Церкви? Ведь для подвига мученического нужен еще подвиг приготовления, который не всеми вмещается. А подвиг пастырства есть и сам по себе подвиг медленного мученичества, если только пастырь решится во всем следовать требованиям своего долга, своей совести. Нужно ли даже говорить об этом?

Но отцы и братия! Много, и совершенно понятно, почему так много, мы говорим в настоящее время о необходимости обеспечения нашего духовенства. Однако же, сознаемся, что ведь это средство человеческое; не будем осуждать его: пусть государство поймет, что его долг прийти на помощь Церкви в обеспечении служителей Церкви, которые являются в то же время вернейшими слугами и государства. Бог не творит чудес там, где есть человеческие средства достигнуть земных целей. Но кто же не знает, как не прочны, не надежды все наши земные средства? Ныне их дадут, а завтра отнимут...

Но Христос Спаситель, как всеведущий Основатель и Попечитель Своей Церкви, вперед знал, что служители сей Церкви будут нуждаться в земных потребах, знал и вперед трогательно озаботился о сих потребах, вперед дал нам, Своим служителям, и не нам только, служителям Его Церкви, но и всякому, кто решится идти по стопам Его, жить по Его заповедям, вот ту расписку, которую я только что привел, — то священное евангельское слово, которое обеспечивает всякому верующему, а тем паче служителю Церкви Его, удовлетворение всех неотложных наших нужд земных. Что верно и действенно слово Его и в наше время, тому доказательств бесчисленное множество: стоит только в простоте верующего сердца присмотреться к жизни хотя бы тех же пастырей Церкви. При всей бедности, при всей необеспеченности, кто из них как-то умеет сводить концы с концами, как не те, которые смиренно совершают свое делание, не жалуются на судьбу свою, а все упование свое возлагают на Бога? В их добрых сердцах горит огонек веры и любви к святости своего звания, и Бог располагает к ним сердца верующих, и творится дело любви взаимной между пастырем и паствою, и, иногда неведомо как-то, восполняются все нужды доброго пастыря. Христос верен слову Своему и исполняет его...

И если мирянам грешно завывать сие слово Христово, то тем непростительнее это служителю и сотруднику Христову, пастырю Церкви. А я и еще скажу горькое слово, — пусть меня побранят мои собратия, но пусть прислушаются и к собственной совести: ведь немецкие-то лжеучения появились впервые не где-нибудь на голодном Севере, а на благодатном Юге, где духовенство, сравнительно, много обеспеченнее северного, где батюшки имели и тройки лошадей, и помещичьи экипажи, а матушки играли на роялях и щеголяют в шляпках... Сказал я это горькое слово, но готов взять его и назад: “обеспечение” ведь понимается каждым по-своему...

Горько то, что наша православно-церковная логика как будто у нас выворачивается наизнанку: на место попечении о Божием, забот о том, как исправить упущенное Божие дело, мы ставим попечения о земном, человеческом, и не слышится среди нас напоминаний о Христовой “расписке”, о Его великом, даже и в земных наших нуждах обетовании... И как оно исполнится на нас, когда мы не только условия его исполнения, но и самое обетование-то забыли?.. Братия мои, Христовы служители, Христовы сотрудники, верим ли мы своему Господу?.. Простите мне этот горький вопрос!

Теперь вот о чем следует подумать.

Я сказал, что мы, пастыри, больше всех виновны в том, что немцы прокрались в стадо Христово и отравляют своим ядом малых сих. Давно ли у нас появились так называемые миссионеры? Говорю “так называемые”, ибо хотя и давно употребляется у нас это слово, но к нему как-то не привыкло и доселе ухо православного. И зачем было брать чужое, латинское слово для такого священного звания? У баптистов и то нашлось слово “евангелист”, правда, звучащее кощунственно в наших ушах, а мы не нашли своего родного русского, хотя бы, например, “веропроповедник”. Но это замечание только к слову — и кстати. Хорошее дело — миссия, как борьба с сектантами. Дай Бог побольше хороших миссионеров. Но все же позволительно спросить: а разве пастыри-то Церкви, кому вверены приходы, не обязаны бороться с этими врагами Церкви? Ведь они чему-то учились лет десять — двенадцать, проходили они в семинариях и алгебру, и тригонометрию, и древние, а теперь, кажется, и новые языки; теперь им советуют проходить и сельское хозяйство, и медицину, и еще невесть что; да помнится, проходили и сектоведение... Так как же это так: понадобились еще специальные “миссионеры”, чтобы бороться с ересями и расколами, даже с нашим старым расколом, который весь и стоит-то на гордом невежестве?.. Странно что-то: столько лет учились, готовились к пастырству, а пришли к стаду, поставлены благодатию на делание свое, и вдруг им понадобились руководители, помощники в борьбе с сектами. Еще на первое время можно допустить это для неопытных батюшек, только что получивших приходы; а почтенным иереям, прослужившим десяток лет на приходе, кажется, надо бы уже знать свое дело пастырское, знать, как отражать волков, какою палкою гнать их из своего, Богом вверенного им, стада. Словом — уже ли изучение сектантских мудрований уже такая мудрость, что наши иереи не в состоянии без руководителя изучить эту лжеменную мудрость? Простой, нигде в средних школах не учившийся крестьянин, наслушавшийся разглагольствований сектанта, смело вступает в собеседование с окончившим духовную семинарию, и... бывает, что батюшка пред ними “пасует”, не находится, что ему ответить... Ведь даже за наши духовные школы становится стыдно!.. Но дело, думаю, стоит уж не так безнадежно, как кажется: только большинство батюшек как-то бессознательно считает дело борьбы с сектами — специальностью миссионеров, ждут: вот придет миссионер, и будет беседовать с отщепенцами от Церкви... Я знаю даже пример, как один батюшка, к стыду для духовенства, ушел из дома, где-то скрылся, когда его просил прийти на беседу сектантский проповедник. Ответ был: “Дома нет...” А он, говорят, сидел в сарае... Просто не веришь, что это может быть. А ведь и мудрость-то сектантов невесть какая: надо изучить сотни две-три сектантов, усвоить хотя краткие руководства к борьбе с сектантами, поближе изучить любимые ими места Священного Писания и, конечно, посоветоваться с опытными пастырями и миссионерами. Ведь это дело жизни пастыря! Ведь сектанты смеются, когда в приход приглашается миссионер: “Вот, отец Иван не сладит с нашим наставником — куда ему? Вызывает миссионера”, которого, кстати заметить, иные сектанты в насмешку переименовывают “комиссионером”, — ведь слово это простому народу удобопонятнее, чем “миссионер”. Как бы себя ни оправдывали батюшки, но их долг повелительно требует, чтобы они понудили себя изучать сектантство, особенно те его ветки, которые пустили свои корешки в их приходах. Ужели ждать, когда высшая церковная власть потребует от всех священников знания миссионерского дела, назначить экзамены и подобное? Известно, что главари сектантов следят за успехом своей зловредной проповеди, изучают приемы миссионеров, а там, где-то в Гамбурге, в специальной семинарии, ученые немцы изобретают способы опровержений на опровержения православных миссионеров. Как же нам, пастырям Церкви, не знать приемов наших врагов в их разрушении православного миросозерцания в нашем добром верующем народе?..

Из сказанного видно, что наши пастыри в общем не достаточно приготовлены для борьбы с хищными волками-сектантами, — мало того: не достаточно думают о необходимости такой подготовки, как будто это не их прямое дело, как будто об этом забота возложена только на миссионеров. Но и для подготовления миссионеров-то у нас нет специального учреждения: оно еще только нарождается где-то в Херсонской губернии. Обычно возлагается забота на наши духовные академии. Но и там дело поставлено незавидно. Кафедры есть, но миссионеры выходят как-то случайно: не видно призвания, ревности к святому делу борьбы за Церковь; епархии крайне нуждаются в них, а их не находится не только с академическим, но и семинарским образованием. Святитель Феофан Затворник правду горькую говорил: “Жаль смотреть, как у наших богословов все немчура да немчура. Вот пошлет за это на нас Господь немчуру, чтобы она пушками да пытками выбила из голов всякое немецкое мудрование”. Труды многих наших ученых богословов пропитаны немецким духом в своем большинстве. И это не может не сказаться в самом направлении их трудов. Откуда, например, эта критика церковных преданий вместо защиты их, как мои читатели могли видеть на моей полемике с неким протоиереем-академиком, с отцом Ст. Остроумовым, по вопросу о предании церковном, касающемся успения Богоматери? Откуда покушение на основной догмат нашего спасения об искуплении и требование, чтобы самое слово “искупление” было выброшено из нашей догматики? С изумлением иногда читаешь в сочинении какого-нибудь “доктора богословия”, что давать Евангелие в руки детям значит уродовать их душу... Вы не верите, читатель? Возьмите в руки многотомные сочинения профессора Московской духовной академии г. Тареева и там прочтете слово в слово эту фразу. Можно ли от таких догматистов ожидать твердой защиты Православия против немецких нападений? Десятки лет наша богословская наука живет и питается то немцами, то французами: на диспутах при защите богословских диссертаций ученые не раз изобличали диспутантов, иногда прямо в списывании с немецких книг... Можно ли ожидать от них пламенной защиты родного исповедания веры? А из академии выходят ведь преподаватели семинарий. Помню, в самом начале семидесятых годов, когда я учился в семинарии, пришлось слышать на уроке церковной истории от преподавателя, что предание о Нерукотворенном образе не имеет под собою исторической почвы; сердце у меня повернулось тогда: я написал в своем рукописном журнале протест, ссылаясь на праздник церковный как памятник сего чуда, но, конечно, никому не было до того дела, хотя мой журнал ходил по рукам и у инспекции... Только один преподаватель, особенно ко мне благоволивший, сказал мне:

“Беда, если наш листок попадет в руки ревизора, вам-то ничего, а нам достанется от него”. Это было сорок пять лет назад, но лучше ли теперь? Впоследствии я прочитал книгу Преосвященного Христофора, бывшего ректора академии, о Нерукотворенном образе Христовом, и на основании показаний самих немцев увидел, что это церковное предание имеет сколько за, столько и против себя исторических данных. Выходит: если данные равноценны, то для нас голос Церкви, установившей праздник в честь сего образа, должен же иметь перевес... в пользу предания, конечно.

Я уже писал в прошлом году, что у нас нет самых необходимых для народа книг, которыми простые начетчики могли бы руководиться в спорах с сектантами. Правда, есть “Православный противосектантский катехизис” Д. И. Боголюбова, “Доброе исповедание”, “Образец здравого учения”, “Оружие правды” г. Н. Варжанского, и за это большое спасибо гг. миссионерам, но все это не столь авторитетно, не так общедоступно для пользования простецам, да и почему-то мало распространено. Многие ли, даже священники, знают об этих изданиях?

Враги Церкви пользуются всеми средствами, чтобы сеять свои плевелы: и в газетах, и в отрывных календарях, и на конвертах — всюду сеют свои лживые мысли; говорят, что в лазаретах раздаются сектантские листки якобы с благочестивым содержанием раненым воинам, а за границей наших бедных пленных положительно отравляют всякой немецкой нечистью, чтобы они, вернувшись домой, занесли и в свои деревни эту нечисть. А мы, много ли мы против этого делаем? Где у нас миссионерские листки, календари, брошюрки, много ли их?

Мы, пастыри, должны зорко следить за духовной жизнью наших пасомых. Враги нашей Церкви, разные проповедники немецких ересей, вносят свою отраву большею частью туда, где замечают пробуждающуюся потребность грешной души стать поближе к Богу, обновиться, начать новую жизнь. А что бывает в душах верующих, неравнодушных к своему спасению, на которых и должно быть сосредоточено особенное внимание наше? За такими душами ведь больше наблюдает и враг наш, диавол; к таким он и подсылает своих слуг — врагов Церкви. Видит, что душа алчет, ищет хлеба духовного, а мы, пастыри, не радим о том, чтоб напитать ее сим хлебом чистым, благодатию Божией освященным: вот и подает он чрез своих слуг-еретиков вместо хлеба камень, вместо рыбы — змею, вместо яйца — скорпиона. Простой человек не понимает, что духовное обновление совершается не сразу, что в сем деле без подвига, без борьбы, без самопонуждения и даже страданий нельзя обойтись. Ему хочется, чтобы духовное перерождение совершилось с ним поскорее и полегче. А на что легче, если можно спастись только одною верою, что ни добрых дел, ни таинств, ни борьбы со своими страстями не нужно, что все это — поповские выдумки: веруй — и спасен уже... Так враг спасения перехватывает человека в самом начале пути ко спасению, а слуги его, изощренные в тонкостях лжеучений, не только укрепляют несчастного, подпавшего под их влияние, в ложном убеждении, но и спешат бросить тень на учение Церкви, искусно подменивая понятия самого учения картинами недостойного поведения православных и особенно если есть на виду к тому случаи в жизни православного пастырства. Ведь чтобы оторвать человека от Православной Церкви, надо подорвать доверие к служителям самой Церкви, а через это предоставить человека самому себе в деле спасения. Раз человек перестал доверяться пастырю Церкви, он уже охладевает и к самой Церкви; ибо на все ее учение начинает смотреть как на плоды пастырских писаний, как на выдумки попов. С Церковью уже связь оборвана. А кто виноват? Большею частью мы, пастыри: это мы проглядели душу, которая возжаждала спасения, но попала в отравленный кладезь ересей; может быть, толкалась к нам, но нашла двери наши запертыми... Мы в свое время не воспитали в ней детской привязанности к Церкви, беззаветного доверия ко всему, что идет от имени Церкви, привычки искать ответа на все запросы духа только в учении Церкви, послушания ей, своей матери. Мы даже не предостерегали человека от опасности своемыслия, не предупредили от возможных покушений со стороны тайных врагов Церкви... Любит русский человек поговорить о Божественном, о спасении души, и вот попадает ему будто бы единомысленный ему брат, начинается беседа, и опытный лжеучитель всевает в душу простеца, — да не простеца только, а и интеллигента, малознакомого с церковной литературой, — сомнение в правоте православного учения, а вместе с тем и некую надежду на легкое спасение. “Легкоспасенство”, по выражению святителя Феофана, есть основа всякого сектантства. Даже те мистические секты, которые якобы проповедуют подвиг “для спасения”, в конце концов сводят это дело к “легкоспасенству”. У врага — опытная, старая логика: “Вся сия дам ти, аще пад поклонишися”: зачем подвиг? Зачем самоотречение? Веруй, и ты “уже спасен”. Зачем борьба с плотию? Оскопись, и ты свободен от падения. Подмени понятие в слове “любовь христианская” понятием “плотская любовь”, назови последнюю именем первой и ты — духовный человек. В самом устроении души всякая ересь совершает подлог: вместо смиренного, приснопокаянного самопредания в волю Божию, которое повторяет с святителем Димитрием: “Твори со мною еже хощеши; аще отверзеши двери милосердия Твоего — добро убо и благо. Аще затвориши их — благословен еси, Господи, яко затвориши ми в правду. Аще не погубиши мя со беззакониями моими, слава безмерному милосердию Твоему. Аще погубиши мя — слава праведному суду Твоему: якоже хощеши устрой о мне вещь”, — вместо такого богопреданного устроения враг стремится, чтобы душа добилась полной уверенности, что она “уже спасена”, уже стала святою, уже поднялась выше других людей и с своей высоты начала созерцать чужие грехи и любоваться своими добродетелями, а иногда и самые свои грехи возводит в степень добродетелей. Святые Божии, и умирая, говорили: “Боюсь смерти, ибо я еще не свободен от вражьих искушений и не буду свободен, пока не перейду пределы сей жизни”, а сектант хочет быть уже теперь святым, так себя иные и называют уже святыми. Своей гордыни они не видят, да и не хотят видеть: они ослеплены ею, а мнимыми добродетелями хвалятся, любуются, не подозревая, что эти мнимо добрые дела иногда прямо помогает им и делать-то враг-диавол. Тебе хочется прослыть добрым человеком, — как бы говорит он ищущему спасения: вся сия дам ти, если только послушаешься меня, если будешь делать добро напоказ, если будешь осуждать грешников в их падениях, если будешь других учить тому же и в том же духе, как делаешь сам. Я помогу тебе и от пьянства отстать, и табак бросить, пожалуй, отучу тебя и от мысли, чтобы ты казался себе как можно святее. Буду утешать тебя и духовными утешениями, восторгами, видениями, сделаю тебя пророком, только побольше верь себе, слушайся тех, кто будет мною приставлен к тебе...

И идет несчастный совращенный, как пойманный на веревочку, идет, воображая, будто идет “за Христом”, а на деле — к своей погибели вечной.

Ведь вот что творится с душою несчастного изменника Православию. А нам, пастырям, будто и дела нет... Мы забыли великий и трогательный образ Небесного Пастыреначальника, оставляющего девяносто девять овец в пустынях и горах, и идущего в дебри и пропасти, чтобы там найти овцу потерянную или волком похищенную. Мы не хотим даже показаться на глаза этому волку, чтобы оградить от него овечку, в его сети заманиваемую. Мы не хотим дать ей чистого хлебца взамен отравы, которую подносит ей враг... А еще смеем ждать, чтобы Господь Пастыреначальник исполнял над нами святое Свое обетование, Свою евангельскую расписку...

Как же после всего сказанного, а еще больше — недосказанного, не признать, что Господь праведно наказует нас за нерадение наше о том сокровище веры, которое Он нам вверил, а мы не хранили, не храним, недостаточно храним? Все мы повинны, что слишком теплохладно относимся к святому нашему Православию: повинны наши власти, повинны наши духовные школы, повинны сугубо мы, пастыри и архипастыри, — думаю, что не оскорблю моих собратий сим обвинением, что они со смиренною любовию примут на себя немалую долю сей вины, что недостаточно в свое время возвышали мы свой авторитетный голос против врагов Церкви, недостаточно оберегали стадо Божие от хитрых волков, в него вторгавшихся, недостаточно приготовляли наше духовное юношество в борьбе с ними, вооружали его оружием слова Божия и святоотеческого писания, воодушевляли духом ревности о своей вере православной... Вот и пришел час расплаты за эту теплохладность, и пришла та “немчура”, о коей предсказывал святитель Феофан, и надо помнить, что даже и тогда, когда мы прогоним ее из пределов родной земли, нам не удастся скоро выжить ее из области духовной жизни народа нашего, из нашей школы, науки, нам придется еще долго-долго бороться с ней потом...

Верно слово Господне: чем кто согрешает, тот тем и наказуется (Прем. 11, 17). Мы согрешили снисходительным отношением к ересям, распространяемым немцами, излишним увлечением их якобы наукою, мы допустили их отравлять наш народ баптизмом и разными ересями, а нашу интеллигенцию рационализмом, либерализмом, мы пустили к себе в литературу немецких верных союзников-иудеев; вот и расплачиваемся теперь за все это...

Но ужели отчаиваться? Ужели так и оставаться в рабстве у этих заклятых врагов истинно христианского духа?

Покаемся!..


Архиепископ НИКОН
(Рождественский)

Православие и грядущие судьбы России

“МОИ ДНЕВНИКИ” · 1917
“...ЧЕМ КТО СОГРЕШАЕТ, ТЕМ И НАКАЗЫВАЕТСЯ”  29 Января 2013



27 января, в неделю 34-ю по Пятидесятнице, отдание праздника Богоявления, архиепископ Курганский и Шадринский Константин возглавил Литургию в кафедральном соборе Александра Невского, сообщает пресс-служба Курганской епархии.

По окончании богослужения правящий архиерей обратился к прихожанам с проповедью, в которой, в частности, отметил: «Со времени Крещения Господа Иисуса Христа и данной нам крещальной заповеди все Таинства Церкви стали совершаться «во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа». И первое Таинство – Таинство вхождения в Церковь – это Крещение. Слава Богу, что с недавних пор при кафедральном соборе нашими усилиями появился крестильный храм в честь святого равноапостольного киевского князя Владимира с баптистерием, где и взрослые люди теперь могут креститься полным погружением. В этот же день, говоря о Крещении, мы вспоминаем и величайшую святую, угодницу Божию, - равноапостольную Нину просветительницу Грузии, скончавшуюся в Грузии в 335 году. Она выросла и воспиталась в знатной и благочестивой семье. Её отец Завулон был крупным градоначальником, братом Святого великомученика Георгия Победоносца. Мама же ее была сестрой Иерусалимского Патриарха. Во время паломничества в Иерусалим родители святой Нины решили полностью посвятить свою жизнь Бога и стать отшельниками. Девочка Нина воспитывалась у одной благочестивой старицы».

«Позже возросшая девушка Нина со многими девами отправилась в Грузию в поисках Хитона Господня, который по преданию был вывезен в Мцхету – древнюю столицу Грузии. Многие были по пути убиты язычниками, те же, кому удалось добраться до пределов Грузии, стали проповедовать христианство среди язычников. Совершались многочисленные чудеса, но проповедь христианства не проходила совершенно спокойно, и святую просветительницу Нину решили казнить. Тогда на заговорщиков сошло необычайно темное облако, и грузинский царь ослеп. Только обратившись к истинному Богу, царь прозрел, и вскоре после этого Грузия стала христианской страной. Во все время пребывания равноапостольной Нины в Грузии над ней пребывал Покров Пресвятой Богородицы. Ещё когда Нина собиралась в путь в Грузию, ей явилась сама Пречистая и дала крест – две виноградные лозы, сплетенные крест-накрест. Таким образом, Пресвятая Богородица поручила Нине свой удел Иверию – Грузию, который выпал ей по жребию апостольскому. Этот крест из лозы до сих пор хранится в кафедральном соборе Тбилиси. Если мы оглядимся вокруг себя, то увидим, что все наши православные храмы в основном наполнены женщинами, и каждая женщина тоже призвана к апостольскому служению. Потому, что мы все - члены Святой, Соборной и Апостольской Церкви. В значительной степени Русская Православная Церковь сохранила преемство в вере, несмотря на десятилетия жесточайших гонений, преследований, расстрелов, пыток, взорванных храмов, благодаря тому, что женщины передавали веру своим детям, и тихонько крестили внуков, сохраняя церковную жизнь. Но теперь мы свободны как никогда, и поэтому сейчас женщины тоже должны вспомнить свое истинное призвание – проповедовать Бога своим детям, внукам, на работе. В храме это поручено священникам, архиереям, в домашней же обстановке никто не сделает этого лучше, чем любящая мама, бабушка. Помогай вам Господь в этом, по молитвам святой равноапостольной Нины во веки веков, аминь», - заключил владыка Константин.
Архиепископ Константин: «Женщины должны вспомнить свое истинное призвание – проповедовать Бога своим детям»  29 Января 2013


Кажется, Черчиллю приписывают афоризм: «Если ты в юности не был революционером, то у тебя нет сердца, но если ты остался им зрелости - у тебя нет ума». Это высказывание вполне можно приложить к увлечению либеральным богословием в наши дни. Многие юные сердца, в отличие от маститых идеологов «обновления» церковной жизни, прельщаются либеральной теологией и вообще либерализмом исключительно на чувственном, эмоциональном уровне. Ведь либеральная пропаганда в нашей стране за 20 лет научила испытывать подсознательную симпатию к таким «священным» словам как: диалог, открытость, толерантность, политкорректность и т.п.

Вот и Свято-Филаретовский православно-христианский институт, основанный священником Георгием Кочетковым, прельщает неофитско-интеллигентские сердца множеством брендов «нового» богословия. На знаменах СФИ и модное парижское богословие, пропитанное «водою и духом» прот. А. Шмемана и софиологическими прозрениями прот. С. Булгакова; и экзистенциализм Н.А. Бердяева с его ключевыми понятиями «творчества» и «свободы», поставленными даже выше спасения; и «литургическое возрождение» на переводах С.С. Аверинцева и театрализованных агапах; ну и, конечно же, знаменитая катехизация по системе Кочеткова, которая как и учеба в СФИ может продолжаться до смертного одра. Все это, естественно, объявляется подлинной Традицией Церкви, которую забыли сразу же с императором Константином Великим в IV веке, а вспомнили только с о. Георгием и несколькими его предтечами в конце XX-го. Ну, чем ни Лютер, который так же представлял себе развитие церковной истории?

Вообще к церковной истории, б?льшая часть которой приходится на византийский период, в СФИ испытывают какое-то недоброжелательство. Византию там не любят за имперскую идею, за симфонию властей, за «антисемитизм» и антиоригенизм св. императора Юстиниана Великого, за соборные анафемы еретикам (инакомыслие все же надо уважать!), за отсутствие конструктивного диалога с Римом и за многое другое, что так мило и близко либеральному теологу. Интересно отметить, что даже при всей любви к русским богословам-эмигрантам, особенно к о. А. Шмеману и о. Н. Афанасьеву, кочетковцы как-то прохладно относятся к творчеству о. И. Мейендорфа и о. Г. Флоровского - специалистов именно в области византийского богословия и византийской истории. Это и понятно: Византия - это «темные века» для всех модернистов. Настоящее христианство существовало только первые три века, потом был период в 1,5 тысячи лет сплошного упадка, возрождение началось с парижских богословов, луч света в нашей стране блеснул с протоиереем А. Менем и его последователями, и наконец, воссияло солнце всеобщей катехизации - СФИ с ее бессменным ректором о. Георгием Кочетковым. Вот, собственно, вся история Церкви, вернее, история мечты о Церкви о. Георгия.      

Можно вспомнить здесь и не менее «стильное» понятие т. н. «евхаристической экклезиологии» о. Николая Афанасьева, которой вдохновляются кочетковцы, создавая свои общины. Вскрывшаяся недавноЗаостровская смута в Архангельской епархии лишний раз печально подтвердила, что подобные экклезиологические взгляды ведут к противопоставлению местной общины соборной полноте Церкви - к «экклезиологической ереси», как точно высказался проф. А.Л. Дворкин. Но в теории эти идеи так лукавы и заманчивы: каждый приход - поместная церковь, каждый настоятель (предстоятель за литургией) - местный епископ, прихожане - «царственное священство», могущее читать тайносовершительные молитвы эпиклезы на литургии и даже потреблять Св. Дары - вот такая экклезиология. Стоит, кстати, отметить, что в СФИ есть даже отдельная дисциплина с таким названием и таким же содержанием. Преподает ее Д.М. Гзгзян - ближайший соратник о. Георгия и член Межсоборного Присутствия нашей Церкви. Правда, вряд ли г-н Гзгзян озвучивает на заседаниях Присутствия свою экклезиологию и признается в том, что крайне сомнительно относится к IV Вселенскому собору. Скепсис в отношении халкидонского вероопределения я наблюдал у г-на Гзгзяна лично, когда числился студентом СФИ.

И вот тут, наверное, станет понятен приведенный мною черчиллевский афоризм: я сам был в свое время этаким «богословствующим революционером», который полагал, что идеи о. Георгия Кочеткова несут некую новую и живую струю в церковную жизнь. Это юношеское сочувствие незаслуженно гонимому, как мне казалось, священнику привело меня на несколько месяцев в ряды учащихся в СФИ. Правда, наряду с этим чувством у меня было желание получить полноценное богословское церковное образование. Тем более, что о высоком качестве своего образования кочетковский институт заявляет весьма смело. Некоторое знакомство с системой богословского обучения весьма быстро развеяло у меня иллюзии относительно образовательного уровня СФИ.

Количество часов, отводимых в СФИ на изучение догматики, патрологии, сравнительного богословия, литургики, философских дисциплин было крайне мало по сравнению с эксклюзивными курсами самого о. Георгия по миссиологии, катехетике, гомилетике и загадочными семинарами под названием «мистика». Изучение латыни вообще не предусматривалось. Сам о. Георгий на собеседовании со мной на вопрос о том, с каких оригиналов осуществляются его «знаменитые» богослужебные переводы, ответил, что современными иностранными языками он не владеет, а древнегреческий подзабыл со времен учебы в Ленинградской семинарии. Ссылки на авторитет Аверинцева здесь мало работают, ибо ратующим, как Кочетков, за перевод богослужения с древних языков на современные, следовало бы самим неплохо знать последние и понимать красоту и смысл первых. Дисциплин, связанных с изучением истории, культуры, богословия Византии просто не было в наличии. Византинистику, как было уже упомянуто, в СФИ не знали и не любили. Своих учебных пособий, кроме бесчисленных катехизисов самого о. ректора, СФИ предложить не мог. Вместо этого активно рекламировались записанные аудио-лекции, которые надо было покупать в институте с торжественным письменным обещанием не разглашать их содержание «внешним». А распечатанную стенограмму лекций самого батюшки Георгия по миссиологии можно было читать только в библиотеке. Хотя б?льшая часть курса представляла собой авторский рассказ о трудном служении свящ. Кочеткова в рядах мракобесных собратьев РПЦ. В общем, уровень академического богословия СФИ можно охарактеризовать одной фразой - интеллигентский дилетантизм.

А вот, что касается содержательной стороны образования в СФИ, то тут я был поражен гораздо больше. Православным это образование уж никак не назовешь. Налицо было самодовольное ощущение всеми сотрудниками и студентами своей исключительности и превосходства. Сколько пренебрежения было к Патриарху, Синоду, известным пастырям, профессорам семинарий, критически настроенным к кочетковцам, Свято-Тихоновскому Университету, всем вообще «недооглашенным» чадам Русской Церкви! Помню фразу, брошенную самим Кочетковым по поводу проходящего Поместного собора 2009 года: «Кого бы сейчас не избрали, мы-то с вами знаем, что не велением Св. Духа там все делается». Так что для о. Георгия избрание Святейшего Патриарха Кирилла не является Божиим изволением.

Особенно запомнился один семинар по «мистике», который проводил сам о. Георгий Кочетков. На нем были озвучены «классические» кочетковские идеи о том, что Церковь имеет как бы три уровня границ:канонические - это то, что определяется «скучным» и официальным каноническим правом (для кочетковцев это - историческая условность); мистериальные - здесь границы значительно шире, можно и с католиком причаститься, и баптистское крещение признать; и вот, наконец, мистические - это уже полная межгалактическая свобода духовности, когда Франциск Ассизский, Серафим Саровский, Николай Бердяев, Махатма Ганди и какой-нибудь индийский йог могут быть одинаково святы в своей «подлинной мистике».

Кстати, о философе Бердяеве: почему-то именно его нездоровые мистические прозрения выдавались Кочетковым за эталон православной духовности. Понять не сложно, ибо неудовлетворенность Бердяева церковным Преданием очень созвучна о. Георгию. Бердяев проповедовал т.н. «несотворенную свободу», что фактически делало его дуалистом, хотя сам он это и отрицал. Мистика такой свободы была противопоставлена «историческому христианству» - идее, как уже было сказано, протестантской, но очень удобной для создания собственной религиозной философии, не стесненной христианскими догматами. Сам Н.А. Бердяев писал о себе книге «Самопознание»: «У меня есть настоящее отвращение к богословско-догматическим распрям. Я испытываю боль, читая историю Вселенских соборов... В богословии часто бывало бесстыдство». Во что же веровал Бердяев? - «Я глубоко чувствую себя принадлежащим к мистической Церкви Христовой... Цель жизни - в возврате к мистерии Духа, в которой Бог рождается в человеке и человек рождается в Боге». Эта концепция скорее похожа на индуистскую мистику, чем на православное учение об об?жении, тем более что полноту Откровения в Новом Завете Бердяев не признавал: «Только заверительное откровение Святого Духа и может быть окончательным откровением Троичного Божества. Но очень, очень трудно положение предшественников эпохи Духа». Положение, действительно, трудное, ибо «новое религиозное сознание», глашатаем которого на заре XX века явился Бердяев, не имеет ничего общего с Духом Святым, действующим в Православной Церкви во всей полноте с момента Пятидесятницы.

Печально, что и православный священник о. Георгий Кочетков пополнил ряды таких «предшественников эпохи духа». И более того, печально и вредно то, что такой же духовной нерассудительности и гордыне учат в СФИ с кафедры. Плоды такой «учебы» поразили меня, когда на этом же самом семинаре одна из студенток делала доклад с критикой (!) экклезиологических взглядов св. Киприана Карфагенского - какая-то статья Бердяева ставилась выше творения святого Отца «О единстве Церкви»!

После подобных семинаров я понял, что оставаться в стенах СФИ - просто оставаться вне Церкви. Я написал на имя ректора свящ. Кочеткова прошение, где изложил нижеследующее: «Прошу отчислить меня из СФИ по собственному желанию, так как считаю содержание учебного процесса несоответствующим учению Православной Церкви. Личных претензий не имею».

После этого прошения декан богословского факультета г-жа Дашевская З.М. долго пытала меня, кто же повлиял и внушил мне такие крамольные мысли относительно непогрешимого ректора, чьи слова, статьи и проповеди цитировались всем институтом, как ранее заветы Ильича. Я ответил, что единственным и главным обличителем о. Георгия является не какой-то отдельный человек (хотя к вразумлениям от покойного Патриарха Алексия II надлежало бы прислушаться), но сама Церковь, которая никогда не учила тому, чему учат в кочетковском институте. После этого руководство СФИ, не привыкшее, видимо, к добровольно уходящим из него, пошло на лживую выходку. Я был отчислен из СФИ задним числом как неуспевающий студент, тем самым мое прошение можно было просто игнорировать, а потом, при возможности, и просто выкинуть в мусор. Документы мои мне не отдавали почти в течение полугода.

Теперь я, изучавший богословие в ПСТГУ, окончивший философско-богословский факультет РПУ св. Иоанна Богослова, ныне сам преподаватель богословских дисциплин, работающий над диссертацией, вспоминаю об этом недоразумении в своей жизни с благодарностью Богу. Ибо отрицательный опыт, полученный в стенах СФИ, дал мне значительный иммунитет от любого «реформаторства», либеральной теологии, «обновленного христианства» и просто сектантства, подпитываемого верой в «интересных» людей. Своим студентам мне часто приходиться повторять: «Мы должны изучать богословие не глазами модных исследователей и проповедников, а глазами святых Отцов». И в самом деле, Церковь у нас - апостольская, Предание - церковное, богословие - святоотеческое. Отчисление из СФИ для меня в то время было и возвращением в Церковь, и обретением любви к Священному Преданию, и прикосновением к сокровищнице святоотеческой мысли. Так православен ли тогда «православно-христианский» институт?              

Диакон  Илья  Маслов.

Благодатный Огонь
Отчисление из СФИ - возвращение в Церковь  29 Января 2013


Выступление на Круглом столе Клуба национальной прессы «Церковно-государственные отношения и будущее России» …
Вопросы взаимоотношения Церкви и государства, Церкви и общества достаточно полно раскрыты в документе под названием «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», который был утвержден Архиерейским Собором в 2000 г.

Приведем из него некоторые уместные здесь положения.

«Патриотизм православного христианина должен быть действенным. Он проявляется в защите отечества от неприятеля, труде на благо отчизны, заботе об устроении народной жизни, в том числе путем участия в делах государственного управления. Христианин призван сохранять и развивать национальную культуру, народное самосознание».

В разделе «Церковь и государство» присутствуют следующие слова: «Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего к тяжкому греху. В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты, церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции… обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению».

Теперь возьмем такое понятие как «гражданское общество». Оно было выдвинуто в конце XVII века Джоном Локком. В его Втором трактате о правлении представлена глава под названием «О политическом и гражданском обществе». Гражданское общество здесь противопоставлялось государству в качестве некоего нравственного противовеса, призванного смягчать произвол властей. Оно противопоставлялось и господствовавшему вероисповеданию, что естественно, потому что глава государства был провозглашен в Англии главой церкви. Мы не собираемся спорить с тем, что в известный исторический период, когда европейские нации были раздираемы религиозными войнами, гражданское общество способствовало преодолению внутринациональных разногласий. Однако мы намереваемся оспорить слишком активно в последнее время навязываемое утверждение, будто гражданское общество – некая универсальная ценность, одинаково благотворная для любого государства.

Имелись достаточно веские причины появления гражданского общества в рамках Западной цивилизации. В ходе отпадения Западной Церкви от вселенского Православия отношения церкви и государства на Западе постепенно приняли извращенную форму. Ибо церковь там стала конкурировать с государством, пытаясь его подменить, подмять под себя. Возник вакуум того самого внутреннего противовеса произволу государственной системы, который должна являть истинная Церковь, ибо, став государством, Римская  церковь сама погрязла во властном произволе. Отсюда явилась потребность гражданского общества, которое люди стали создавать уже независимо от Церкви.

Однако вдумаемся в его суть, применительно не к западной, а к русской цивилизации. Оно призвано быть совестью общества, призвано давать оценку действиям властей. Все эти функции присущи Православной Церкви в России на протяжении веков. После известного декрета об отделении Церкви от государства те же функции пыталась выполнять, правда, без особенных успехов, коммунистическая партия. То, что для западной цивилизации является естественным и необходимым, в России выступает в качестве чего-то чужеродного и лишнего. Сейчас Церковь деятельно восстанавливает свое законное влияние на государство. Это вызывает недовольство и ропот у представителей имплантированного в Россию гражданского общества. Само его развитие в России является, на наш взгляд, признаком нестабильности и разложения. Напротив, сокращение влияния гражданского общества служит признаком выздоровления России от вирусов смуты, что мы в последние месяцы и наблюдаем. Я имею в виду принятые летом изменения законодательства о неправительственных организациях, этих первейших институтов пресловутого гражданского общества, ибо части из них теперь должно присваиваться звание иностранных агентов; а также Закон им. Димы Яковлева, согласно которому действующие в России НПО не могут возглавлять граждане США.

В Википедии, а это один из, скажем так, мягких  инструментов по промыванию мозгов нашей публики, сказано: «В общественных науках выделяют следующие основные подходы к определению сущности гражданского общества: как противопоставление анархии; как противоположность церкви; как комплекс общественных отношений, противоположных государству; как конкретный феномен западной цивилизации».

Нужно признавать очевидные факты и называть вещи своими именами: гражданское общество в России враждебно исторически сложившемуся здесь государству. И оно же враждебно Церкви, во-первых, в силу своей природы, как имплантант другой, западной, цивилизации; во-вторых, в силу своих идеологических установок; в-третьих, в качестве конкурента. Вывод: применительно к России гражданское общество – это антицерковь.  Оно представляет собою убогий суррогат принципа симфонии, на котором веками утверждалось православное государство.

В тех же «Основах социальной концепции» приводятся слова из 6-й новеллы благоверного царя Юстиниана Великого: «Величайшие блага, дарованные людям высшею благостью Божией, суть священство и царство, из которых первое заботится о божественных делах, а второе руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни… И если священство будет во всем благоустроено и угодно Богу, а государственная власть будет по правде управлять вверенным ей государством, то будет полное согласие между ними во всем, что служит на пользу и благо человеческого рода».

Приведем еще одну цитату из «Основ социальной концепции»: «Классическая византийская формула взаимоотношений между государственной и церковной властью заключена в «Эпанагоге» (вторая половина IX века): «Мiрская власть и священство относятся между собою, как тело и душа, необходимы для церковного устройства точно так же, как тело и душа в живом человеке.  В связи и согласии их состоит благоденствие государства».

Исходя из этого, можно сказать, что радетели развития в России гражданского общества стремятся поменять душу России, хотят ее переформатировать для более успешного решения своих интересов, для ее подчинения и эксплуатации. Следовательно, от того, как разрешится вопрос противостояния гражданского общества Церкви будет зависеть ни много, ни мало – бытие России в качестве самобытной цивилизации, т.е. суверенитет России.

Гражданское общество осуществляет свою враждебную по отношению к Церкви деятельность посредством «кнута и пряника». Кнут оно показало после кощунственной пляски в феврале прошлого года в Храме Христа Спасителя, в пиар-акциях против Патриарха. А пряник оно дает через включение представителей Церкви в свои структуры. К ним относятся всевозможные общественные палаты, советы и т.п. Возможно, на каком-то этапе такое присутствие было оправдано. Но теперь ситуация меняется. Подобные структуры, включая в себя представителей Церкви, скорее сами влияют на нее, чем позволяют Церкви влиять на себя. Наблюдение за названными структурами приводит к выводу: людей, сознательно отстаивающих в них христианские идеалы, от силы 10-20%. Это чудовищная диспропорция. Ибо православных в России 80%.

Возьмем для примера такой институт гражданского общества, как Совет при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. Тотчас после расправы над Верховным Советом 1 ноября 1993 г. президент Ельцин учредил Комиссию по правам человека. Со временем она трансформировалась в названный Совет, ныне возглавляемый Михаилом Федотовым. Он известен как выдающийся десталинизатор; по поводу же приговора кощунницам, сплясавшим в Храме Христа Спасителя, он высказался так: «Меня, как юриста, не удовлетворяет никакой другой приговор, кроме оправдательного. Не вижу в действиях этих дам того, что им инкриминируется». Этим он лишний раз подтвердил, что гражданское общество – враг Церкви. На что может рассчитывать Церковь, имея в этой структуре своего представителя?

Строго говоря, пресловутое гражданское общество даже Европе принесло больше вреда, чем пользы. О преобладании пользы над вредом можно говорить (хотя даже это небезспорно) только в отношении Англии и США. Потому что на Европейском континенте, будучи выведенным на арену истории, гражданское общество стало использоваться для борьбы против христианской государственности, притом особенно успешно, когда оно действовало через сеть масонских организаций. В ходе революций появились так называемые светские государства.

В связи с этим уместно вспомнить слова небезызвестного Карла Маркса из написанной им в 1843 г. работы «К еврейскому вопросу»: «Политическая революция есть революция гражданского общества». И у нас оно, хоть и проталкивается официальной пропагандой в качестве элемента правового государства, в действительности является фактором революции.

События последнего месяца показали: представители гражданского общества готовы сдать и продать не только государственную собственность, не только русский суверенитет, но не брезгуют и продажей детей за рубеж.

Деятельность таких псевдограждан, таких волков в овечьей одежде, И.А.Ильин в работе «О сущности правосознания» оценивает следующим образом: «Нельзя быть членом политического союза вопреки собственному чувству и желанию; это значит превратить всю свою жизнь в систему явного и тайного полупредательства, разлагающего изнутри тот самый союз, который гражданину подобает создавать и поддерживать. Государство, имеющее в своем составе таких членов, совершает величайшую ошибку, сохраняя за ними звание граждан; оно творит самообман и готовит себе разложение».

Маркс в работе «К еврейскому вопросу» отмечает выдающуюся роль евреев в деле развития гражданского общества: «Еврейство удержалось рядом с христианством не только как религиозная критика христианства, не только как воплощенное сомнение в религиозном происхождении христианства, но также и потому, что практически - еврейский дух - еврейство - удержался в самом христианском обществе и даже достиг здесь своего высшего развития. Еврей, в качестве особой составной части гражданского общества, есть лишь особое проявление еврейского характера гражданского общества».

Следующее откровение, свидетельствующее об успехах разложения христианских государств идеологией либерализма: «Еврейство достигает своей высшей точки с завершением гражданского общества; но гражданское общество завершается лишь в  христианском мире. Лишь при господстве христианства, превращающего все национальные, естественные, нравственные, теоретические отношения в нечто внешнее для человека, - гражданское общество могло окончательно отделиться от государственной жизни, порвать все родовые узы человека, поставить на их место эгоизм, своекорыстную потребность, претворить человеческий мир в мир атомистических, враждебно друг другу противостоящих индивидов.

Христианский эгоизм блаженства необходимо превращается, в своей завершенной практике, в еврейский эгоизм плоти, небесная потребность - в земную, субъективизм - в своекорыстие. Мы объясняем живучесть еврея не его религией, а, напротив, человеческой основой его религии, практической потребностью, эгоизмом».

Многие отмечают непропорционально большое присутствие в современном российском гражданском обществе евреев. И это уже настораживает лояльных к существующей власти представителей еврейского народа. Потому что смутьяны могут спровоцировать волну недовольства по отношению ко всем евреям. Т.е. обозначенные выше институты гражданского общества – фактор риска, и этим не следует пренебрегать.

Представляется, что гражданское общество России не нужно – это противоестественная прослойка между государством и народом, между государством и Церковью, препятствующая их непосредственному нормальному общению, взаимодействию, да к тому же еще вредная и опасная для большей части еврейского народа. Церковь имеет достаточные возможности влияния на жизнь государства через государственных деятелей-членов Церкви. Всякое присутствие представителей Церкви в качестве «свадебных генералов» в совещательных органах типа Общественной палаты или Совета по развитию гражданского общества и правам человека, где решения принимаются большинством голосов, наносят скорее вред престижу Церкви в обществе, чем пользу. Ибо представители Церкви в этих органах в меньшинстве, что позволяет использовать их просто в качестве ширмы, т.к. они вынуждены разделять степень ответственности за принятие каких-либо богопротивных решений.

Церковь имеет достаточный вес в обществе и не подобает ей выглядеть столь убого. Консолидированное мнение Церкви по каким-то животрепещущим вопросам, высказанное от лица общецерковного Собора, будет звучать раз в сто мощнее, чем мнение по не вполне понятным принципам формируемых Общественных палат.

Священник Сергий Карамышев, публицист, Рыбинская епархия
Церковь или гражданское общество?  29 Января 2013


Предисловие:

Тоталитарные секты и свобода совести

Замечательный немецкий поэт Райнер Мария Рильке как-то сказал о России, что в то время как остальные страны граничат друг с другом, она граничит с Богом. У российских границ, продолжил он, есть еще одно странное свойство; многое из того, что их пересекает, превращается в камень. Возможно, камень этот - драгоценный, но, тем не менее, для еды он непригоден.

Эти слова можно отнести и к концепции свободы совести. Безусловно, она является неотъемлемым элементом демократического общества. Но тот закон о свободе совести, который сегодня действует в России, годится лишь для страны с высоким уровнем религиозной информированности. Уровень религиозной информированности в нашей стране увы, пока можно назвать катастрофически низким. И на этом фоне существующий закон дает свободу действий группам, которые сплошь и рядом нарушают права наших сограждан.

Начнем с нарушения права на информацию. Если группа считает, что при вербовке можно скрывать от потенциальных новых членов часть правды о себе, а то и напрямую лгать им, то она нарушает конституционное право человека на свободу получения информации. А без свободы информации никто не может сделать свободный выбор. По закону даже на консервных банках должно быть написано их содержимое. Почему же позволяется деятельность организаций, которые, путем сложных психологических манипуляций, замешанных на обмане и гипнозе, принуждают человека предать им самого себя? Законом преследуются плуты и мошенники, входящие в доверие к человеку и выманивающие у него деньги и ценности. Почему же остаются безнаказанными группы, отбирающие у человека не только материальные ценности, (кстати, без этого в сектах никогда не обходится), но и его собственную личность?

Мы выступаем против конфессиональной анонимности. Члены любой религиозной организации, проповедующие ее учение, обязаны с самого начала излагать его честно, без прикрас и умолчаний, более того - обязаны разъяснить, какое место занимает их группа в пестрой палитре религиозных организаций. Недопустимо и противоправно самоотождествление "новых" сект с традиционными мировыми религиями. Группа, практикующая тайную доктрину и разные степени посвящения в учение, в принципе не подпадает под нормы, принятые в демократическом обществе, ибо человек, которого приглашают в нее вступить, заведомо не получает полной информации о той организации, членом которой он становится. К тому же старая народная мудрость учит, что правилам вступления должны соответствовать права свободного выхода. А разные степени истины; для внешних, для внутренних, для еще более внутренних и так без конца, - это приблизительно то же самое, что и пресловутые разные степени свежести для осетрины. Если группа, прикрываясь правом на свободы совести, ежедневно нарушает гражданские и человеческие права своих членов, она не должна свободно функционировать в демократическом обществе. Закон должен предусматривать равную защиту свободы граждан. И отдельные граждане и общество в целом имеют право быть свободными от навязчивого влияния тоталитарных сект с их заведомо недобросовестной рекламой.

Итак, слово сказано. Тоталитарными сектами, или деструктивными культами называются секты, нарушающие права своих членов и наносящие им вред путем использования определенной методологии, называющейся "контролирование сознания". Секты - это не новое явление. Сколько существовало человечество, столько существовали и секты, состоящие из групп фанатиков, следующих за неким харизматическим лидером. Но в XX веке у них появилось нечто новое; систематическое использование современных психологических наработок, направленных на подавление воли человека и контролирование его мыслей, чувств и поведения. Наша страна традиционно многоконфессиональна; всю ее историю люди, исповедующие различные религии, жили бок о бок друг с другом, с уважением относясь к праву соседа веровать по-своему, свободно и сознательно выбирать свои религиозные убеждения. Но именно этого права стремятся лишить человека тоталитарные секты.

Например, Общество Сознания Кришны стремится к установлению самого жесткого контроля над средствами массовой информации и ратует за введение кастовой системы. Теоретики Общества предусматривают в случае своего прихода к власти суровые наказания для всех, кто не соглашается с их идеями. Другая тоталитарная секта, Сайентология, определяет этику как искоренение всех идей, противоречащих сайентологии, а после того, как эта цель будет достигнута - искоренение вообще всех несайентологических идей. Трудно назвать такое определение этики совместимым с равными правами для всех и со свободой совести.

Тоталитарные секты строятся вокруг тоталитарного лидера. Слово "религия" значит связь, связь личности и личностным Богом. В тоталитарных сектах поклонение Богу фактически заменяется поклонением богоподобному лидеру или созданной им организации. Все начинается с личности лидера и все замыкается на ней. За последние 7-8 лет в нашей стране появилось множество организаций, систематически нарушающих права своих членов, прибегающих к разного рода злоупотреблениям с целью как можно больше ограничить для них возможность мыслить и действовать, как подобает ответственным взрослым гражданам. Эти организации целенаправленно подрывают физическое и психическое здоровье своих членов, подменяют их самосознание, обрывают их связи с близкими и родными. Человек, попавший в тоталитарную секту, постоянно подвергается насилию; от избиений и изнасилований до изматывающей, истощающей работы от 15 до 18 часов ежедневно, без необходимого питания и достаточного количества сна. Иными словами, члены сект превращаются в рабов, лишенных как финансовых, так и личных и общественных ресурсов, необходимых для выхода из группы, которая, в свою очередь, делает все возможное, чтобы держать их у себя, покуда они еще могут быть полезными. Когда же они заболевают или их производительность сильно понижается, их попросту выкидывают на улицу.

Мы много говорим об утечке мозгов, имея в виду отъезд за рубеж талантливых специалистов. Но есть и другая утечка мозгов, внутренняя и поэтому еще более опасная. Сектанты охотятся за талантливыми, энергичными, разумными молодыми людьми и девушками, за цветом нации, за будущим нашей страны. Сколько из них уже навсегда покинуло науку, производство, семью и сферу нормальных человеческих отношений вообще для того, чтобы отдать всего себя тому или иному "гуру" или "мессии". Приведу лишь небольшой пример. Мунитская служба принесения обетов проводится каждое воскресенье, каждое первое число каждого месяца и в каждый из мунитских праздников. Члены секты совершают три полных земных поклона (лицом до земли) перед алтарем с портретом корейского предпринимателя и повторяют клятву верности Богу, своему "истинному" отцу Муну и своему "истинному" отечеству - Корее. Могут ли они после этого считать себя настоящими гражданами своей страны?

Мы можем говорить о протестантской производственной и предпринимательской этике, мы можем говорить о католических орденах милосердия, мы можем говорить о православных бытовых и семейных традициях. Традиционные христианские конфессии созидательны, их члены стремятся принести пользу обществу, стране, народу. К какому созидательному труду способны члены тоталитарных сект, кроме многочасового попрошайничества на улицах - и только для своей секты? Между членами любой традиционной конфессии и обществом идет постоянный взаимообмен, в то время как деструктивные секты не только забирают из общества молодежь, но и постоянно тянут из него соки, существуя за его счет и ничего не давая взамен. Типичный пример такого поведения в организме - раковая опухоль. И как раковые клетки начинают бурный рост в ослабленном болезнью организме, так и тоталитарные секты используют организационные и структурные слабости молодых демократических государств, чтобы утвердиться в них и насильно навязать свою систему ценностей только что освободившимся от политического тоталитаризма народам.

Цель всех тоталитарных сект - не только завербовать ничего не подозревающую молодежь, но прийти к власти. Они не стремятся к немедленной прибыли; они вкладывают средства, наращивают свое влияние и готовятся к захвату власти. Поэтому они не обременяют себя попытками обращения масс, но вербуют лидерские кадры для грядущих лет. Эта стратегия была четко и недвусмысленно провозглашена Муном в январе 1990 г.: "Во время падения Римской империи христиане наследовали государственные должности различного рода... Ясно вижу, что если наши члены помимо нравственного совершенства, которого они достигли путем следования за преподобным Муном, добьются еще и профессионального развития, наши возможности в Восточной Европе будут безграничными. Кто-то должен наследовать государственные должности распадающейся коммунистической империи, а настоящих лидеров там весьма не хватает. Так что мы должны с надеждой смотреть на 90-е годы" [Мунитская газета "Unification News", январь, 1990 г.].

Тоталитарные секты не имеют ничего общего с христианством, и использование ими христианской символики и терминологии, вплоть до названия себя "церковью", для нас не просто кощунственно. Мы видим в этом еще одну сознательную попытку создать более приемлемый для общественного мнения имидж своей организации и ввести в заблуждение искренне ищущих Христа людей. Деструктивность или тоталитарность сект определяется не их верованиями, а их методами деятельности. Если кому-либо нравится веровать, что г-н Мун - мессия или что по воле ныне покойного г-на Хаббарда перемещаются планеты - это их личное дело. Однако, граждане должны быть защищены от воздействия тех, кто стремится заставить, вынудить их поверить, что Мун - мессия или что Хаббард - господин Вселенной.

Каким образом группа вербует новых членов? Что с ними происходит, покуда они находятся в секте? Этим определяется, сохраняет ли группа за человеком право самому выбирать, во что он хочет верить. Если для вербовки новых членов и для дальнейшего руководства ими используются обман, гипноз, кодирование и другие средства контролирования сознания, то очевидно, что тем самым права человека нарушаются самым бесстыдным образом. Так как все тоталитарные секты считают, что цель оправдывает средства, то все они ставят собственные интересы выше закона. Им всем присуща "двойная мораль" и "двойной стандарт". Если их члены уверены, что цель, поставленная ими перед собой, "праведна" и "справедлива", они не остановятся перед тем, чтобы солгать, украсть, ввести человека в заблуждение, прибегнуть к контролированию сознания своих собратьев или, в конце концов, оклеветать должностных лиц и общественных деятелей, оказывающих им сопротивление и даже физически устранить неугодного им человека (или группу лиц). По существу, мы имеем дело с мафиозными структурами, скованными железной дисциплиной и беспрекословным повиновением своему руководству [См. напр. Ж. Ф. Буайе "Империя Муна" (М., 1990); статья "Сайентология - процветающий культ жадности и власти" (журнал "Time" от 6 мая 1991 г.) Hubner F. & Gruson L. "Monkey on a Stick" (HBJ, 1988) и др].

Секты самым фундаментальным образом нарушают гражданские права тех, кого они пытаются обратить. Они превращают ничего не подозревающих людей в рабов. Опыт показывает, что людям, попавшим в секту, будет нанесен серьезный вред. Разрушатся семьи, будет подорвано здоровье, деньги и собственность будут потеряны и в конце концов, когда человек все-таки покинет секту, перед ним встанет проблема вновь научиться самостоятельной жизни, которую он далеко не всегда в состоянии решить. В среднем, человеку, нашедшему в себе силы, чтобы порвать с сектой, для полного выздоровления требуется 2 года.

Некоторые секты оставляют куда более тяжелые последствия, чем другие, причем это не связано напрямую с количеством часов, проведенных в ритуалах и программировании. Практика показывает, что сложнее всего оправиться от сайентологии, хотя она требует от своих последователей поменьше затраченного времени, чем, например, кришнаиты или муниты. Кришнаиты тратят в среднем 70 часов в неделю на ритуалы и совместные молитвы, муниты - 53 часа, а сайентологи - неполных 43. Однако для выздоровления покинувшему кришнаизм требуется в среднем 11 месяцев, бывшему муниту - 16 месяцев, а сайентологу - 25, 5 месяца. Но и тогда "выздоровление" -термин лишь относительный; существуют и долгосрочные последствия, сказывающиеся еще многие годы. Один консультант, работавший со многими бывшими сектантами, заявил, что по его мнению, от последствий сайентологии до конца оправиться не может никто [Цифры взяты из книги Джин Ричи "Тайный мир культов" (Jean Ritchie, The Secret World of Cults. An Angus & Robertson Book, 1991.]. Судя по всему, такие наши отечественные "самоделы", как "Богородичный центр" и "Белое братство" по своим разрушительным для личности и общества последствиям вполне сравнимы с сайентологией.

Тоталитарные секты смертоносны. Достаточно вспомнить сотни смертей, которыми завершилась история сект Джима Джонса, Дэйвида Кореша [См. книгу Джеймса Бойла "Секты-убийцы" в "Иностранной литературе", 1996, №№ 7, 8.]. Этим может кончиться в нужный для лидеров момент история любой тоталитарной секты. Ведь мы имеем дело с безоговорочно послушной армией рабов, для которых нет невозможного. А что говорить о несчастной судьбе детей, родившихся от родителей-сектантов! Кстати, более трети жертв Джонса и Кореша были дети. Был ли у них выбор жить или покончить с собой? Вспомним Белое братство. Организаторы этого чудовищного эксперимента, кто бы они ни были, решили кончить его бескровно. Им было достаточно убедиться в силе своего могущества. Теперь они могут выбирать нужное им время...

В самом начале перестройки один известный православный священник сказал, что сейчас люди обратились к Западу в надежде испить из чистого источника, однако многие перепутали и припали вместо этого к канализационной трубе. Увы, это правда и сегодня. Почти все тоталитарные секты имеют долгую историю нарушения законов, судебных разбирательств, громких скандалов и разрушенных судеб. Давайте не повторять чужих ошибок. У нас сейчас и так хватает поводов для напряжения и конфликтных, взрывоопасных ситуаций. Не будем же добавлять к ним еще один - чреватый самыми непредсказуемыми последствиями конфликт на религиозной почве.

Десять контрольных вопросов

Все мы приучаемся жить при новых рыночных условиях. Рынок воцарился во многих областях нашей жизни, в том числе, увы, и в религиозной. На нас обрушился грандиозный поток религиозной информации подчас чисто рекламного характера. Вновь и вновь мы встаем перед выбором. Думаю, на сегодняшний момент вряд ли найдется человек, ни разу не сталкивавшийся с миссионерами, учителями, проповедниками новых религий, учений, философских систем. В наших городах появилось множество религиозных групп и организаций. О некоторых из них мы раньше знали лишь понаслышке, о многих - не слышали вообще никогда. И каждая провозглашает себя носительницей истины в последней инстанции, которая способна вас спасти, помочь преодолеть все ваши проблемы и добиться невиданных успехов.

Как узнать, насколько истинны эти обещания? Как узнать, не принадлежит ли подошедший к вам человек к тоталитарной секте (деструктивному культу)? Как узнать, не являетесь ли вы объектом вербовки, не вовлекают ли вас в организацию, в которую вы, при наличии у вас полной о ней информации, никогда бы не пошли? Сразу хочу предупредить, что все нижесказанное не относится к традиционным в вашем регионе религиям, плоды деятельности которых вы можете увидеть в культуре и истории нашей страны. Здесь говорится лишь о новых, неизвестны вам ранее религиозных учениях и теориях. Я обращаюсь прежде всего к людям, еще не сделавшим свой религиозный выбор; пожалуйста, будьте бдительны. Это неправда, что Православная Церковь борется с инаковерующими, боясь конкуренции. Она лишь предупреждает: если уж нам довелось жить при религиозном рынке, будем грамотными потребителями. Ведь каждый человек со вниманием относится к покупке товара, проверяет его на качество и остерегается подделок. Но, приобретя некачественный товар, вы лишь потеряете деньги. Имея дело с духовными подделками, вы рискуете гораздо большим: всем своим имуществом, окружением, карьерой, семьей, здоровьем, да и всей вашей жизнью, наконец.

Итак, если к вам подошел кто-либо, приглашающий вас прийти на лекцию или семинар, обещающий вам интересную работу в иностранной фирме с высокими заработками или предлагающий ввести в вашей школе (институте, на предприятии) новый учебный курс, посоветуем вам задать этому человеку десять конкретных вопросов, которые помогут отсеять по крайней мере 90% всех сектантов-вербовщиков.

Лучше всего, если вы зададите предлагаемые вопросы спокойным, не агрессивным тоном, но тем не менее ясно дадите понять, что не удовлетворитесь уклончивыми отповедями, а ждете прямых и искренних ответов. Вам нужно знать, что все тоталитарные секты в той или иной степени используют при вербовке обман. Однако далеко не все сектанты осознают, что, пытаясь обрести нового члена для своей организации, они вводят его в заблуждение. Поэтому, задав эти вопросы, вы сможете обнаружить, что либо вербовщик скрывает от вас часть правды, либо он и сам не обладает всей полнотой информации.

Скорее всего сектанты попытаются отделаться от вас уклончивыми ответами, общими местами и попытками переменить тему разговора. Поэтому если вы услышите что-то вроде: "Мы просто стремимся помочь людям освободиться от их проблем", или: "Мы просто приглашаем вам на интересный семинар, где будут обсуждаться вопросы, волнующие все человечество", или: "Мы просто собираемся для обсуждения слова Божия", или даже: "Мы просто хотим угостить вас бесплатным вегетарианским ужином", у вас есть полное основание насторожиться. Предлагаемые вместо ответов уклончивые замечания типа: "Я понимаю ваше скептическое отношение к нам: я и сам был таким, прежде чем я наконец не пришел к истинному пониманию", или "Неужели вас действительно это интересует?" также должны прозвучать для вас предупреждением.

Другой метод, который часто используют сектанты - это перемена темы разговора. Например, если вы спросите, подвергался ли основатель секты уголовным преследованиям, вы можете вместо ответа услышать длинный монолог о том, что все великие религиозные деятели мира подвергались гонениям и преследованиям. Вам могут привести пример Сократа, осужденного за совращение юношества, или рассказать о том, что Иисуса осуждали за дружбу с блудницами и всяким сбродом, и так далее. В такой ситуации вам следует вежливо, но твердо прервать вашего собеседника и сообщить ему, что в данный момент вы не намерены затевать дискуссию о Иисусе или Сократе - вы хотите получить прямой ответ о лидере его группы. Если вербовщик уклоняется от прямого, ясного и конкретного ответа, можно быть уверенным - он хочет что-то от вас скрыть. И помните, что у вас всегда в запасе есть аргумент, на который ни одному вербовщику нечего возразить; вы всегда можете уйти от него или, наоборот, попросить его немедленно покинуть вашу квартиру или кабинет.

Еще одно правило вы должны сделать для себя абсолютным: никогда не давайте вашего адреса или телефонного номера тому, кого вы подозреваете в членстве в секте. Если у вас есть сомнения, но вы все же хотели бы получить больше информации, прежде чем сделать окончательные выводы, попросите его дать вам адрес и телефон, чтобы дальнейшие контакты происходили по вашей инициативе. Помните, ситуация должна контролироваться вами! Не позволяйте никому оказывать на себя давление с тем, чтобы вы предоставили личную информацию о себе; берите пример со скромной девушки, которая никогда не даст своего адреса и телефона впервые встретившемуся ей парню, прежде чем не разузнает о нем побольше. Всегда лучше повременить, чем дать свой телефон, а затем не зная покоя ни днем, ни ночью от приторно-настойчивых непрошеных вторжений.

Если вам удастся задать предлагаемые вопросы нужным тоном, без агрессии или скрытой издевки, они могут заставить сектанта задуматься. А это уже очень много; задумавшись, человек может увидеть в ином свете свое членство в секте и сделать первые шаги для выхода из нее. Помните, что стоящий перед вами человек - прежде всего жертва, и что он нуждается в сочувствии и снисхождении.

Итак, вот 10 предлагаемых вопросов:
1.
Как долго вы состоите членом группы? Вам важно с самого начала узнать, с кем вы имеете дело. Человек, вовлеченный в тоталитарную секту менее года назад, обычно еще весьма неопытен. Следовательно, вероятность того, что он прибегнет ко лжи - меньше, но в любом случае он не сможет врать так же убедительно, как опытный вербовщик. Если же ваш собеседник был членом группы уже много лет, требуйте от него наиконкретнейших ответов на все ваши вопросы. Если же он будет пытаться увильнуть, всегда можно поинтересоваться, как же так случилось, что он, проведя в группе столько-то лет, так и не удосужился получить для себя ответ на столь простые вопросы.

2.
Вы хотите завербовать меня в какую-то организацию? Чаще всего вербовщик ответит на это: "Нет, просто вы мне понравились, и я захотел поделиться с вами информацией о нашем учении (методе, организации). Дальше все будет зависеть от вас: захотите ли вы воспользоваться ею или нет". Прекрасно. Запомните этот ответ, потому что если ваш собеседник - представитель тоталитарной секты, он все же не сможет не прибегнуть к методам вербовки и давления, и тогда самое время будет вспомнить, что он вам соврал, напомнить ему об этом и вежливо, но твердо попросить оставить вас в покое.

3.
Можете ли вы перечислить названия всех других организаций, связанных с вашей группой? Задавая этот вопрос, вы пытаетесь выяснить, не является ли ваш собеседник членом известной вам тоталитарной секты. Почти все секты такого рода создают вокруг себя ряд прикрывающих (фронтовых) организаций, чтобы сходу не отпугивать потенциальных членов. Например: "Церковь Христа" часто действует как кружок или общество по изучению библейской литературы; секта "Семья" (она же "Дети Бога") представляется "Союзом независимых христианских миссионерских общин"; "Местная церковь" Свидетеля Ли (или просто "Церковь в NN") распространяет свою литературу под видом независимого издательства "Живой Поток"; "Дианетика", "Нарконон", "Криминон", "Хаббард-колледж" и т. д.- лишь иные названия для так называемой "Церкви сайентологии".

Но больше всего фронтовых организаций у мунитов (кстати, официальное название их секты "Ассоциация святого духа по объединению всемирного христианства"). Один их список составляет весьма объемистую брошюру. Тут и "Международный фонд образования", и "Международный религиозный фонд", и "Международная ассоциация по изучению принципа - CARP", и "Международный женский фонд за мир во всем мире" и "Академия профессоров за мир во всем мире" и многие, многие другие.

Терпеливо повторите вопрос; есть ли организации, связанные с группой, в которой состоит ваш собеседник, или были ли таковые в прошлом? Если ваш собеседник скажет, что он не в курсе, попросите его разузнать это у его коллег и записать на бумажке названия всех таких организаций. А вы позвоните ему завтра. Если вербовщик отвечает вам, что таких организаций нет, а позже вы обнаружите, что он вам врал, - вот вам опять отличный повод для того, чтобы выставить его вон. Если вы не зададите этого вопроса, вы рискуете не обнаружить, что вам и тут солгали.

4.
Назовите основателя и, если он уже скончания, верховного руководителя вашей группы. Попытайтесь и тут получить максимально полный и правдивый ответ на ваш вопрос. Не исключе-на возможность, что вербовщик будет стараться не назвать вам настоящего главу группы, так как его имя может быть достаточно одиозным. Для прикрытия ваш собеседник может сослаться на руководителя отделения секты в вашем районе, городе, в России. Требуйте, чтобы фамилия настоящего главы секты все же прозвучала. Возможно, если вы ее услышите, вам сразу все станет ясным, и вы не захотите более продолжать этот диалог.

5.
Расскажите о прошлом главы организации, об образовании, которое он получил. Нет ли у него уголовного прошлого? Привлекался ли он к судебной ответственности? Если да, то за что? Важно знать, действительно ли лидер - тот, за кого он себя выдает. Например, основатель "Гербалайфа" Марк Хьюз не имеет ни медицинского, ни фармакологического образования. Самопровозглашенный Христос - Виссарион (Сергей Тороп) раньше работал милиционером. Самый первый мормон - Джозеф Смит - начинал свою духовную карьеру со спиритизма и кладоискательства, в то время как крестный отец иеговизма -Чарльз Тэйз Рассел с 11 лет был мелким лавочником. Бхактиведанта Свами Прабхупада - основатель кришнаизма - до выхода на пенсию и провозглашения материального мира иллюзией был успешным бизнесменом, а "божественный учитель" (он же "дух истины") Секо Асахара глава секты "Аум Синрике" - и до сих пор владеет сетью дешевых ресторанчиков-забегаловок в Японии.

Ну и нельзя не вспомнить основателя сайентологии, "гения всех времен и народов" Л. Рона Хаббарда, который до изобретения "дианетики" не смог закончить ни одного высшего учебного заведения, проваливал любое дело, за которое брался, был замешан в ряде весьма нечистоплотных финансовых махинаций и едва сводил концы с концами штампуя низкопробную научную фантастику для бульварных журнальчиков. Столь же важен вопрос о криминальном прошлом основателей сект. Например, основатель "Церкви объединения" корейский предприниматель Сан Мен Мун дважды привлекался к ответственности в Корее (по некоторым сведениям - за двоеженство и сексуальные извращения). В 1985 г. он отсидел 13 месяцев в федеральной тюрьме США за нарушение налогового законодательства.

Естественно, само по себе прошлое главы секты не делает его автоматически жуликом или шарлатаном, но, как правило, все же дыма без огня не бывает. На самом деле удивительно, насколько часто бывает подмоченной репутация руководителей деструктивных культов. Изучив прошлое главы секты и стиль его жизни, вы можете сделать некоторые выводы о степени доверия, с которой вы готовы к нему отнестись.

Например, если секта предлагает вам прослушать курс лекций о том, как научиться строить успешные и эффективные отношения с людьми, вам было бы полезным узнать, что ее глава уже три раза разводился. Если основатель секты принимает наркотики и известен своим крайне странным (чтобы не сказать большего) поведением и образом жизни, как, например, Л. Рон Хаббард, стоит задуматься, действительно ли он может, как он утверждает, разрешить все проблемы человечества. Если вы узнали, что пламенный проповедник божественной любви - основатель секты "Семья" Дэвид Берг - под старость лет спрятался от всего мира, залег в какой-то норе и, окружив себя гаремом из молодых девушек, собирает откровенно порнушные видеоматериалы от членов своей секты, стоит задуматься, к какой именно любви призывает этот "пророк". Когда Сан Мен Мун провозглашает, что вся его деятельность направлена на утверждение мира во всем мире, к месту вспомнить, что в Корее его движению принадлежит завод, производящий автоматические винтовки М-16.

Естественно, возможно, что и ваш собеседник ничего не знает о прошлом главы своей группы, так как он сам не задал вовремя нужного вопроса вербовавшему его сектанту. Тогда вам самое время спросить: "Как же вы могли посвятить всю свою жизнь этому человеку, ничего не узнав о нем?". Помните, любой деструктивный культ стремится завербовать человека до того, как ему будет сообщена важная информация о самой организации и о ее лидере, а любая добропорядочная организация вначале предоставляет полную информацию о себе и приглашает человека стать своим членом лишь тогда, когда он сам осознает, что готов к этому.

6.
Во что ваша группа верит? Верит ли она, что цель оправдывает средства? Бывают ли обстоятельства, когда человеку полезно, если его обманут? Большинство вербовщиков вряд ли станет излагать вам учение секты прямо на месте. Их учат возбуждать ваше любопытство и любознательность, чтобы затащить вас к себе; прослушать лекцию, посмотреть фильм, принять участие в семинаре. Они знают, что там, на своей территории, у них будет гораздо больше возможностей и способов подчинить вас влиянию секты.

Если человек в ответ на ваш вопрос отказывается изложить вам основные положения вероучения группы - будьте уверены, он что-то от вас скрывает. Он может сказать вам, что боится, как бы вы не поняли его ложно и как бы у вас не сложилось превратное представление о группе из-за несовершенства его краткого сообщения. Тем не менее настаивайте на своем вопросе. Любая достойная религиозная организация в состоянии кратко изложить основы своей веры. А вот тоталитарные секты совсем не заинтересованы в том, чтобы вы сразу, без соответствующей подготовки узнали бы все, во что положено верить их членам, что распространяется среди них в материалах "для внутреннего пользования".

Если вербовщик все же начнет излагать вам учение секты, не позволяйте ему уходить в сторону и отделываться от вас лишь оценочными терминами: "хорошая", "возвышенная", "честная", "истинно христианская" и т. д. Все это лишь очередная попытка запудрить вам мозги и сменить тему разговора. Попросите его быть конкретнее. Если через какое-то время вы узнаете, что предложенное вам описание содержало в себе существенные искажения и пробелы, у вас есть полное моральное право отправить ваших собеседников восвояси. Сектанты приложат все усилия, дабы убедить вас, что они должны были вас обмануть (не сообщить вам всей правды), ибо вы находились под влиянием определявших ваше сознание средств массовой информации, и что если бы они вам сразу все сказали, вы не стали бы их слушать. Не попадайтесь на этот аргумент, ибо он значит лишь одно: вербующая вас организация считает, что цель оправдывает средства. Никакая достойная организация не станет прибегать ко лжи для помощи людям.

7.
Если я вступлю в вашу организацию, как я должен буду изменить свою жизнь? Должен ли я буду бросить учебу или работу, пожертвовать вам свои сбережения и свою собственность и разорвать отношения со всеми близкими и друзьями, если они будут высказываться против этого моего решения? Если ваш собеседник член тоталитарной секты, он скорее всего скажет вам, что от вас ничего или почти ничего не будет требоваться, и что вы сможете продолжать ваш прежний образ жизни и даже сразу достигнете всего, к чему стремитесь. Однако этот вопрос будет весьма неприятен большинству сектантов и сразу же заставит их занять оборонительные позиции. Поэтому, задав этот вопрос, вни-мательно наблюдайте за реакцией вербовщика. После его ответа спросите, чем он сам занимался до вступления в секту и чем он занимается сейчас. Позвольте себе выразить сомнение, если он самоатте-стуется как обладатель редкой профессии или назовется студентом престижного вуза. Вновь спросите, позволено ли членам его организации лгать. Если вам предлагают записаться на бесплатную программу, полезно уточнить, действительно ли она бесплатная, или же после первого, вводного курса вам придется платить по прогрессирующей шкале. То же самое относится и к работе на слишком выгодных условиях; мол, стоит лишь заплатить вступительный взнос (пройти платный подготовительный курс, по "льготной" цене приобрести первую партию товара и т. п.). Помните, что в любой "пирамиде" богатеет лишь ее верхушка.

8.
Считается ли деятельность вашей организации небесспорной? Если кто-то выступает против вашей организации, какие аргументы они приводят? Этот вопрос покажет вам, насколько ваш собеседник информирован или насколько он готов к открытому диалогу. Если вы зададите его вежливо и с дружелюбной улыбкой, то, как это ни невероятно, вы весьма часто можете услышать в ответ: "Вы знаете, есть такие странные люди, которые называют нас тоталитарной сектой, говорят, что у нас у всех промыты мозги, и называют нас зомби. Представляете себе? Вот я, например, разве я похож на зомби с промытыми мозгами?" На это можно задать встречный вопрос: "А как, по-вашему, должны выглядеть зомби с промытыми мозгами? Как они себя ведут?" Скорее всего ваш собеседник почувствует себя довольно неуютно, и если вы будете настаивать на ответе, он побыстрее постарается найти благовидный предлог, чтобы удалиться.

9.
Что вы думаете о бывших членах вашей организации? Приходилось ли вам когда-нибудь серьезно говорить с бывшими членом и выслушать от него причины, по которыми он ушел из организации? Если нет, то почему? Неужели ваша организация не позволяет вам общаться с покинувшими ее людьми? Реакция на этот вопрос сможет открыть вам очень многое. Ни одна из достойных организаций не будет запрещать своим членам поддерживать контакт с ушедшими из нее людьми. Любая достойная организация с уважением относится к свободе человека и в том числе к праву своих членов покинуть ее. Как бы она ни жалела их за их решение, она никогда не станет препятствовать им в этом. А вот о деструктивных культах этого нельзя сказать. Для них все покинувшие их члены - лютые враги, изменники и предатели. Все секты внушают своим членам страх перед ними, делая все возможное, чтобы они держались подальше от критиков организации и от ее бывших членов. Хотя некоторые опытные вербовщики могут на ваш вопрос ответить вам: "Да, конечно, некоторые мои близкие друзья ушли от нас", но если вы попросите их рассказать вам об этом поподробнее, вы вновь увидите, что вам лгут. Уместно спросить: "Какие причины они приводят, обосновывая свое решение уйти из вашей организации?" и "Ну и что, теперь, когда они ушли от вас, считают ли они себя более счастливыми, чем раньше?" Мало какой вербовщик сможет вам вразумительно ответить на эти вопросы.

10.
Назовите три вещи, которые вам не нравятся в вашей организации и в ее верховном руководителе. Мы знаем множество православных, открыто критикующих свою Церковь и ее иерархов. Мы знаем католиков, критикующих папу, и протестантов, весьма резко высказывающихся о своих церквах. Можно относиться к этому по-разному, но это факт. А вот слышали ли вы хоть об одном сектанте, открыто высказывающем хотя бы умеренно критические мысли об основателе своей группы, о ее руководстве или о ней самой? Я много раз видел сектантов, которые в ответ на вопрос о том, практикуется ли в их организации контролирование сознания, широко улыбались и говорили: "Ну что вы, конечно нет". Но точно так же и душевнобольной никогда не признает себя неполноценным, или алкоголик будет с жаром отрицать свою зависимость от спиртного. Если человек осознает свою болезнь - это уже первый шаг на пути к выздоровлению.

Лучший способ доказать человеку, что он наркоман - уговорить его попробовать воздержаться несколько дней от приема наркотика. Лучший способ проверить, находится ли человек под воздействием контролирования сознания - проверить, осталась ли у него способность к критическому восприятию окружающего. Внимательно наблюдайте за сектантом, когда вы задаете ему предлагаемый вопрос. Он как бы запнется и несколько мгновений будет выглядеть ошарашенным. Когда он все-таки соберется с мыслями для ответа, вряд ли он сможет сказать вам что-либо конкретное. Это и "естественно", потому что сектантам запрещено не только высказывать, но и в мыслях допускать критические замечания о своей организации и ее руководителе. Если вы задали все эти вопросы, не заметили никакой фальши в ответах вашего собеседника и все еще хотите получить дополнительную информацию о его организации, предпримите еще некоторые меры предосторожности, прежде чем принимать окончательное решение. Встретьтесь с другими членами организации, задайте им те же самые вопросы и проверьте, насколько совпадают друг с другом полученные вами ответы. Если ответы сильно различаются, спросите ваших собеседников о причинах этого и посмотрите, что они вам на это скажут.

До того, как вы согласитесь принять участие в каком-либо мероприятии организации, попробуйте сами разузнать что-либо о ней. Если она называет себя христианской, поинтересуйтесь, что о ней думают представители традиционных христианских исповеданий вашего региона, если мусульманской - спросите у мусульман, буддийской - буддистов и т.п. Если же организация утверждает, что ее основа
Десять вопросов навязчивому незнакомцу  25 Января 2013

Страницы: Пред. 1 ... 58 59 60 61 62 След.