Гостевая

Написать сообщение:

Название/имя:

Электронная почта:

Сообщение:

На сороковой день по Рождестве Богомладенца произошла встреча – церкви ветхозаветной и Церкви новозаветной...
В чем духовный смысл праздника Сретения?   14 Февраля 2013
Событие, давшее начало двунадесятому празднику, в духовном отношении многомерно. Русское слово встреча не передает главного значения церковно-славянского понятия "сретение". Встречаются обычно равные. «А здесь, – как заметил митрополит Вениамин (Федченков), – более подходяще славянское слово “сретение”, ибо оно говорит о выхождении меньших навстречу большему, людей, встречающих Бога» (Письма о двунадесятых праздниках. М., 2004. С. 170–171). Событие в Иерусалимском храме имеет особую значимость. Сам Божественный Законодатель как рожденный прежде всякой твари (Кол. 1: 15) и как первенец Девы (Мф. 1: 25) приносится в дар Богу. Этот символический акт является как бы началом того служения, которое на земле заканчивается великим событием: воплотившийся Сын Божий приносит всего Себя Отцу во искупление человечества, с которым ранее встретился в лице святого праведного Симеона. Ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля (Лк. 2: 30–32). Эта благодарственная песнь по мыслям и выражениям восходит к некоторым местам книги пророка Исаии: И будет в тот день: к корню Иессееву, который станет, как знамя для народов, обратятся язычники, – и покой его будет слава (Ис. 11: 10). Иессей был отцом царя Давида. Поэтому корень Иессеев – ожидаемый людьми Мессия-Христос, Сын Давидов (см.: Мф. 1: 1), Который, как показала двухтысячелетняя история, станет знаменем пререкаемым. Это знамение разделит людей на верующих и неверующих, возлюбивших свет и избравших тьму. «Что это за знамение пререкаемое? – Знамение креста, которое исповедуется Церковью как спасительное для вселенной» (Святитель Иоанн Златоуст). Встреча Бога и человека, которая произошла впервые в Иерусалимском храме, должна стать для каждого человека его личным событием. Путь спасения для каждого должен начаться со встречи Иисусом Христом как его личным Спасителем. Пока такая встреча не произошла, человек остается сидящим во тьме… и тени смертной (см.: Мф. 4: 16).

На сороковой день по Рождестве Богомладенца произошла еще одна встреча – церкви ветхозаветной и Церкви новозаветной. Все евангельское повествование проникнуто мотивом точного исполнения закона Моисея: сорокадневный срок очищения, предписанный книгой Левит (см.: 12: 2–4), посвящение первородного сына Богу (см.: Числ. 3: 13), символический выкуп его (Исх. 13: 13). Однако легко увидеть, что духовный центр описываемого события полностью перенесен в новозаветную историю. Ныне (Лк. 2: 29) означает, что ожидаемое многими поколениями время прихода Мессии пришло. Святой праведный Симеон говорит об исходе из этого мира (глагол отпущаеши в греческом и славянском текстах стоит в настоящем времени). Вдохновенная речь старца Симеона полна хвалы и благодарения Богу за то, что исполнились сроки обетования. По святоотеческому преданию, святой пророк Захария, отец святого Иоанна Предтечи, Пречистую Деву, пришедшую по закону для исполнения обряда, поставил не на месте жен, приходящих для очищения, а на месте девиц (женам, имеющим мужей, становиться там не позволялось). И когда книжники и фарисеи стали выражать негодование, Захария возвестил, что сия Матерь и по рождестве остается Девой и чистой: «по сему и я сию Матерь не устранил с места, назначенного для девиц, потому что Она превыше всех дев».

Третья встреча имеет сугубо личный характер. Для старца Симеона настал день, который он ожидал необычно долго. Ему было обещано увидеть Спасителя мира, рожденного Приснодевой Марией. Праведный Симеон, отличавшийся незаурядной ученостью, как человек мудрый и хорошо знающий Божественное Писание, трудился вместе с 72 переводчиками на острове Фарос в Александрии, переводившими в 80-х годах III века до Р.Х. с еврейского на греческий книги Ветхого Завета. Переводя книгу пророка Исаии, дошел он до слов се Дева во чреве приимет и родит Сына (Ис. 7: 14). Читая их, он усомнился, думая, что невозможно, чтобы жена, не имеющая мужа, могла родить. Симеон взял уже нож и хотел вычистить эти слова в книжном свитке и изменить слово «дева» на слово «жена». Но в это время явился ему ангел Господень и, удержав за руку, сказал: «Имей веру написанным словам, и сам увидишь исполнение их, ибо ты не увидишь смерти, прежде чем не узришь имеющего родиться от чистой Девы Христа Господа». Уверовав в ангельские слова, старец Симеон с нетерпением ожидал пришествия в мир Христа, проводя праведную и непорочную жизнь. По преданию, старец Симеон сподобился блаженной кончины на 360-ом году своей жизни. Его святые мощи были перенесены при императоре Иустине Младшем (565–578) в Константинополь и положены при Халкопратийском храме в пределе святого апостола Иакова.

Молитва святого Симеона Богоприимца (ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко) поется (в праздничные дни) или читается (во время вседневного богослужения) на каждой вечерне, чтобы уходящий день напоминал каждому верующему о вечере его жизни, который закончится исходом из этой временной жизни. Надо прожить жизнь в мире с Богом и исполнении евангельских заповедей, чтобы, как святой старец Симеон, с радостью встретить нескончаемый светлый день в Царствии Небесном.


Иеромонах Иов (Гумеров), насельник Сретенского монастыря
о так называемом «дне всех влюбленных» …


Распродажа любви, или о современном валентинианстве  14 Февраля 2013
Итак, на нас грядет(-нуло) очередное стихийное бедствие. Водопад «валентинок», ураган сердечек поросячьих и иных расцветок. Буря sms-ок с поздравлениями: «С днем святого Валентина».

Было бы с чем поздравлять!

Ведь в православном календаре 1/14 февраля памяти св. мученика Валентина НЕТ.

В этот день празднуются совсем иные святые, в частности, св. мученик Трифон, изгонитель бесов. В православных святцах есть несколько мучеников с именем Валентин, но ни один из них покровителем влюбленных не является. Никак. Судите сами. 24 апреля по старому стилю мы вспоминаем св. мученика Валентина Доростольского (Мезия, совр. Болгария), пострадавшего вместе со св. Пасикратом. Из его жития известно, что он был воином, уверовал во Христа, присоединился ко св. Пасикрату и явил игемону Авсолану, которого прежде охранял, следующее исповедание: «Тело смертно и, как ты сам видишь, сгорает на огне, душа же, будучи бессмертна, презирает все эти видимые муки». Так он явил свою полную готовность претерпеть все муки за Христа. Их обоих присудили к усекновению мечом. Когда слуги мучителя вели их за город на смерть, то вслед за ними шла мать Пасикрата, которая увещевала его безбоязненно идти на смерть, опасаясь за него, чтобы он не устрашился, ибо был очень юн. Святым мученикам были отрублены головы. Святому Пасикрату было двадцать два года, а Валентину — тридцать. Мать же с радостью и веселием приняла их тела, и с честью погребла их, славя Христа Бога.

Что общего с праздником телолюбия, комфорта и похоти имеет этот замечательный святой, засвидетельствовавший своей жизнью и смертью, что тело смертно, но бессмертная душа презирает все эти видимые муки?

Другой св. Валентин — Римлянин (6/19 июля), — также никак не покровительствовал влюбленным.

Наконец — св. мученик Валентин Интерамский (Италия), память которого празднуется 30 июля /12 августа. О нем известно, что он был епископом города Интерамны (Италия) и получил от Бога дар врачевания. Он, исцеляя в людях всякие болезни и недуги молитвой и призыванием имени Иисуса Христа, обращал неверных от идольского служения к Богу. Так, он исцелил скрученного болезнью отрока Херемона, сына Кратона, учителя греческого и латинского языка. В житии его следует обратить внимание на две детали. Первая — Кратон предлагал ему половину имения за исцеление своего сына. Св. Валентин ответил ему: «Если веру, предлагаемую тебе мною, ты примешь, отказавшись от языческого нечестия, и возложишь свою надежду на Единого Бога, Невидимого и Всемогущего, то будет дано здоровье твоему сыну, как ты желаешь. Ту же половину имения, которую ты предлагаешь мне, раздай нищим, пусть они молят Бога о тебе и твоем сыне. Меня же ты никаким образом не убедишь, чтобы я что-либо взял от тебя за исцеление твоего сына; прошу только одной веры».

Так что же общего у этого святого с коммерческим праздником, когда оборотистые дельцы наживают целые состояния? И второе, ученики Кратона, пораженные чудом, уверовали и стали вести целомудренную жизнь. Опять-таки, что общего у этого святого с праздником распутства?

Св. Валентин празднуется 14 февраля по католическому календарю. Сразу скажем, что в списке римских епископов нет пап с именем Валентин. Согласно Католической энциклопедии, под 14 февраля празднуется Валентин Интерамнский и Валентин Римский. Как мы видим, ничего общего с влюбленными эти святые не имеют.

Тогда возникает вопрос: а когда и по каким причинам появилась легенда о покровителе влюбленных? В позднем средневековье. Вопрос: а почему? Ответ неожиданный: 14 февраля считался в позднем средневековье днем спаривания птиц. Как пишет Джеффри Чосер в своей поэме «Парламент птиц»:

For this was sent on Seynt Valentyne's day
Whan every foul cometh ther to choose his mate.

Его послали в Валентинов день,
Когда каждая птица прилетает, чтобы выбрать супруга.

Именно поэтому 14 февраля считался удачным днем для помолвок, браков, любви. Это отражено у поэта ??V в. Джона Гауэра, Элизабет Брус и др. Вопрос: а почему именно 14 февраля? И вот здесь мы приходим к языческим корням данного праздника, связанного с Луперкалиями, отмечавшимися 15 февраля. Что это такое? Римский праздник плодородия, связанный с богом Паном, когда жрецы-луперки бегали по Риму и хлестали всех подряд, а бесплодные матроны подставляли руки под ремень, поскольку верили, что это избавит их от бесплодия. Щадя стыдливость читателей, опустим иные сцены, о них же срамно есть и глаголати, связанные с реализацией «полученного дара». В 496 году Римский папа Геласий запретил подобные празднества. Но весьма вероятно, что этот языческий античный праздник пророс сквозь толщу средневековья и зажил новой жизнью в его конце.

Св. Валентин оказался заложником даты 14 февраля. О нем стали составлять красивые легенды. Одна из них — о том, что он и умер за слепую девушку, которая стала христианкой. Вот другая. Она повествует о том, как император Клавдий (около 269 г.) собирался покорять мир. Источник всех бед Клавдий II видел в браке и поэтому запретил обряд венчания. Но епископ Валентин пренебрег запретом тирана и совершал венчания тайно. Очень скоро Валентина бросили в тюрьму. За несколько дней до казни к нему привели девушку, дочь одного из тюремщиков, которая была тяжело больна. Используя свой целительный дар, Валентин излечил ее, но ему самому уже нельзя было ничем помочь. Казнь была назначена на 14 февраля. За день до казни Валентин попросил у тюремщика бумагу, перо и чернила и быстро написал девушке прощальное письмо. 14 февраля 270 года его казнили. А девушка открыла записку, где Валентин написал о своей любви и подписал «Твой Валентин».

Недостоверность этого рассказа видна хотя бы уже из того, что Древняя Церковь не знала специального чина венчания. Таинство брака заключалось через благословение и краткую молитву епископа и совместное участие жениха и невесты в Евхаристии. Самостоятельный же чин венчания — довольно позднего происхождения и известен не ранее IX века. Да и бумаги римляне не знали — только папирус и пергамент.

Вывод ясен: эта легенда ложна, а в духовном смысле — прелестна. Естественно, не в пушкинском, а в святоотеческом смысле, потому что от нее несет нездоровым эротизмом.

«Но что же плохого в этом празднике?» — могут на это возразить многие, — «что плохого в том, что мы дарим любимым «валентинки», цветы?». К сожалению, празднование редко ограничивается такими невинными знаками внимания, а зачастую продолжается в ночном клубе до самого утра. А что же в это время происходит в церкви? Там совершается всенощное бдение и Божественная литургия в честь двунадесятого праздника — Сретения Господня. Значение этого праздника огромно — это праздник встречи Бога и человека, Ветхого и Нового Завета. В современном же обществе празднование Сретения нивелируется и замалчивается громогласным отмечанием Дня несуществовавшего Валентина. Да и сами юные (и не очень) влюбленные куда скорее всего пойдут? Молиться (а значит совершать молитвенный труд) в храм или отдыхать и «отрываться по полной» в ночной клуб? Ответ очевиден. И понятно, для чего пропагандируется этот праздник: для того, чтобы аннигилировать Сретение Господне, для того, чтобы помешать встрече Бога и человека, чтобы лишить человека чистоты и святости, заменить святую службу корпоративным «блудничком».

Вспомним возвышенные и страшные слова праздника

Анна целомудренная
Провещает страшное,
Исповедующе Христа,
Творца неба и земли.

Праздник Сретения — встреча с непостижимой святостью и чистотой Бога, Святого Святых. В одной из стихир праздника, дошедшего в славянской версии, о Христе говорится: «во Святая Святых вносится Сам Освящаяй всяческая». И вот эту величественную красоту, эту снежную чистоту у нас хотят отнять, заменить на поросячьи сердечки и пошленькие «валентинки».

Кому это выгодно? Дельцам, наваривающим огромные деньги на продажах сердечек, шариков, валентинок. Содержателям кафе, ресторанов, ночных клубов, короче говоря — кабаков и злачных мест. А еще — разрушителям русского характера, русского сознания, русской души. Тем, кто хочет переформатировать нас.

Происходит настоящая «валентинизация» сознания современного русского человека — вплоть до детских садиков, где дети бодро делают сердечки и проникаются идеями «всемирной любви». Последствия понятны. Но страшно и то, что идет кощунственная игра со смыслами, когда святых мучеников заставляют служить наживе и блуду. Идет извращение смыслов, сходное с гностическим. Гностики тоже ставили знак равенства между добром и злом, похотью и целомудрием, считая, что и то и другое аннигилирует плоть.

Только гностики, древние валентиниане — последователи лжеучителя Валентина, ненавидели плоть и брак, а нынешние валентиниане плоть любят, но «странною любовью». Они любят ее удовольствия, но не ее саму и никак не заботятся о ее безопасности и долгоденствии. Ведь, как заметил Шекспир:

Горячая и бурная весна
Коротенькое лето предвещает.

И брак они не любят. Ведь брак — это подвиг. А они проповедуют только наслаждение. И посему браки у их последователей распадаются в 70% случаев. Для них оставлено лишь блудное сожитие — сладкое в начале, горькое в конце. А для чего? Об этом ясно говорит Петруша Верховенский: «Два поколения разврата необходимы, чтобы человек стал послушной себялюбивой мразью». Понятно, к ЧЕМУ и к КОМУ это приведет.

В общем, как говорил чешский антифашист Юлиус Фучик: «Люди, я любил вас. Будьте бдительны».

Диакон Владимир Василик, к.филол.н., доцент Исторического факультета СПбГУ
По мнению диакона Владимира Василика, уход Бенедикта XVI является предвестником дальнейшей либерализации католицизма …

«Римо-католическую церковь ждет вторая Реформация»  14 Февраля 2013
Уход папы Бенедикта XVI есть дело вынужденное. Я немного представляю себе то поколение, к которому он принадлежит. Это фронтовое поколение. Люди этого поколения стараются держаться до конца. Мой первый настоятель покойный отец Евгений Ефимов однокашник Патриарха, отец Василий Ермаков, ныне здравствующий отец Иоанн Миронов, отец Петр (Кучер) – все они старались или стараются служить и действовать. Это поколение борцов.

Понятно, что Бенедикт XVI сражался не на той стороне, на которой следовало, но ему не откажешь ни в мужестве, ни в твердости. Это был и есть человек сильной воли, твердых принципов, хотя нам, православным далеко не всегда понятных. Его консерватизм нам кажется недопустимым либерализмом. Это потому что мы исходим из нормальной православной святоотеческой парадигмы. Но что касается той среды, в которой он живет и действует, то его воспринимали там как фундаменталиста и реакционера и только потому, что в ряде случаев он утверждал незыблемые христианские ценности, такие как святость брака, его нерасторжимость и утверждал классическое, восходящее к римскому юристу Модестину определение брака как союза мужчины с женщиной, а не как однополую связь или скотоложство. К сожалению, нынче здравый смысл не в почете, а в почете извращения и искалеченные неги. Вспоминаются стихи Мандельштама:

И морщинистых лестниц уступки -
В площадь льющихся лестничных рек,-
Чтоб звучали шаги, как поступки,
Поднял медленный Рим-человек,
А не для искалеченных нег,
Как морские ленивые губки.

Бенедикта XVI называли папой скандалов. Это верно, но значительная часть этих скандалов как раз и была связана с отстаиванием христианских ценностей, здравого и правого смысла.

Само по себе отречение папы - это событие чрезвычайное. Римские папы не отрекались со времени великой схизмы, с 1415 года, когда отрекся папа Григорий XII и заставили отречься Бальтазара Косо - Иоанна XXIII. Это были эпохальные события, завершение великой схизмы и, казалось бы, начинавшейся эпохи соборности. Была надежда перехода католической жизни в русло, более близкое к экклесиологии Православной Церкви, но этого не произошло. В конце концов, всё это подготовило Реформацию.

То, что происходит сейчас, наводит на мысль, что либо Бенедикта XVI «сломали», либо пригрозили ему чем-то ещё более страшным, чем его отречение. Возможно, очередным компроматом, какими-то санкциями, продвижением каких-то совершенно невозможных законов. Нам это неведомо, только вряд ли папа Римский отрекся из страха за своё здоровье. Вероятно, что причины более глубокие, о которых мы не знаем. Эта смена власти явно не с добрыми целями, потому что Бенедикт XVI при всем своем либерализме был самым консервативным папой из возможных. Судя по всему, закулисные силы готовят либерализацию Католической церкви. Думаю, что уничтожением целибата дело не ограничится. Римо-католическую церковь ждет вторая Реформация и «третий Ватикан», причем более страшный, чем второй.

Католическая церковь входит в период очень тяжелых потрясений. Это связано с тем, что христианскую Европу добивают. Здоровые силы в Католической церкви столкнутся с ещё более опасными вызовами. На мой взгляд, это все связано с раскладом глобальных сил. На этом фоне то, что говорили на Архиерейском Соборе наши иерархи, то, что говорил Президент В.Путин, выглядит весьма смело. Надо отдать должное духовному мужеству нашего епископата и наших государственных мужей. С другой стороны, может быть, Россией сейчас будут меньше заниматься, что к её благу, а займутся Европой. Стоит ещё раз пожалеть о судьбе некогда христианской Европы, где обитали чудные святые отцы и поныне хранится множество христианских святынь. Европе готовят участь Содома.

Папа Римский был немцем, за тысячу лет это был первый немец-папа. На этом посту он, насколько мог, являл лучшие свойства немецкого характера – честность и прямоту. Опять вспоминается Мандельштам:

Есть между нами похвала без лести,
И дружба есть в упор, без фарисейства,
Поучимся ж серьезности и чести
На западе, у чуждого семейства.

Очень боюсь, что его место займет итальянский лукавец, который сдаст всё то, что не сдавали поляк Войтыла и немец Бенедикт XVI. Судя по всему, над Католической церковью сгустились тучи и скоро грянут громы и молнии, без раскола не обойдется, возможен массовый уход людей, а куда – неизвестно.

Диакон Владимир Василик, кандидат филологических наук, доцент исторического факультета СПбГУ
В рамках обсуждения на портале bogoslov.ru вопросов церковной жизни, вызывающих широкий отклик православной общественности, публикуем статью доцента СПБГУ, кандидата богословия, кандидата филологических наук диакона Владимира Василика, в которой осуществляется обзор богословских мнений священника Георгия Кочеткова.

О богословии иерея Георгия Кочеткова  13 Февраля 2013
Вопрос о богословских мнениях священника Георгия Кочеткова обострил последний скандал, связанный с сектантской деятельностью его последователя – священника Архангельской епархии Иоанна Привалова, который на своем приходе не только целенаправленно нарушает церковный мир и литургическую дисциплину, но и отделяет свою паству от Русской Православной Церкви, запрещая своим пасомым общаться с прочими священниками и совершать паломничества в монастыри[1].

В связи с этим встает вопрос о духовной основе кочетковства, которое на поверку оказывается набором вульгарных ересей, о чем уже многократно напоминали наши известнейшие богословы и пастыри.

1. Христологическая ересь священника Георгия Кочеткова

Для священника Георгия Кочеткова многие черты евангельского рассказа о Рождестве Христовом – «не более чем позднейшие мифопоэтические сказания» (Катехизис для катехизаторов – Идите, научите все народы. М., 1999.С.275, далее Катехизис для катехизаторов), написанные для обоснования изначальной божественности Иисуса. На самом деле наиболее значимым для Иисуса оказалось Его Крещение на Иордане, где «Он получает Божественную силу как особое призвание на Служение и как свидетельство с Неба, что Он созрел, готов, что пришло время для этого Служения» (Катехизис для катехизаторов С.243). С этого момента Дух «в полноте» действует во Иисусе (Катехизис для катехизаторов С. 244).Судя по всему, согласно Кочеткову, здесь и происходит обожествление Христа, что Господь Иисус Христос есть избранный Богом праведный человек, которого Он постепенно усыновляет и дарует Ему чрезвычайные свойства, возводя Его от земного бытия к небесному. Но это– ересь Нестория и, ранее, Павла Самосатского, а еще раньше– гностиков, которые именно потому и стали праздновать Богоявление столь торжественно, что, по их мнению, Логос, или Горний Христос, вошел в Иисуса. Наши наблюдения подтверждаются другими текстами Катехизиса для Катехизаторов: «“Второе” Богоявление изначально в Евангелии, оно первично в нем, а “первое” – от него, скорее, производно» (Катехизис для катехизаторов С.226). Рассмотрим и другое высказывание: «Второе Богоявление, исполнившее “всякую правду”, во время Крещения Господня, этого первого шага зрелой человеческой свободы во Христе, было первичным. В нём открылась полнота Божества в Иисусе» (Катехизис для катехизаторовС. 257). Сходные слова говорил Несторий, и за это его осудил ??? Вселенский собор (431 г.). Следовательно, о. Георгий Кочетков повинен в несторианской ереси, что видно из его чисто несторианского отношения к Пресвятой Богородице, которую он постоянно называет «Целомудренной Женой», в т.ч. и в своем Символе Веры. Вот характерное изречение о Георгия Кочеткова: «Обратимся теперь к первому этапу земной жизни Иисуса Христа – от мифологизированного евангелиями “пророческого” Зачатия и Рождения Иисуса до Его Крещения и Искушения в пустыне» (Катехизис для катехизаторов, С. 225).

Итак, священник Кочетков «“пророческое” зачатие и рождение Иисуса» в своем «Катехизисе» называет «мифологизированным евангелиями» (Катехизис для катехизаторов С. 225.), и следовательно, «Катехизис» о. Георгия содержит хулу на Господа нашего Иисуса Христа и Его Пречистую Матерь, за которую ее автор подпадает под анафему, сообразно анафематизмам Третьего Вселенского собора: «Если кто не почитает Деву Марию Богородицей, да будет анафема». Ведь согласно о.Кочеткову история Рождества Христова есть мифопоэтический вымысел, сочиненный позднее авторами Евангелий – Матфеем и Лукой. А что же было? По мнению о. Кочеткова, произошло естественное рождение простого человека Иисуса от Иосифа и Марии. Ведь священник Г. Кочетков не верит, что Пресвятая Владычица наша есть Богородица, не верит, что Она неизреченно и безмужно зачала во чреве Своем Сына Божия от Духа Святого. Вот что он говорит буквально:

«Итак, поскольку Матфей в 1:18-25 соединяет изначальное христианское предание о рождении Иисуса от Иосифа с близкой духу эллинистической эпохи верой в физическую девственность этого рождения, постольку далее он приводит соответствующую цитату из писания пророка Исаии: “се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил”.Хотя, надо и здесь иметь в виду, что у Исаии стоит не совсем то же слово. “Парфенос” – это “дева” по-гречески (по Септуагинте), а в еврейском тексте стоит “альма” – молодая незамужняя женщина, молодица, девица, т.е. понятие более широкое. Неслучайно и современные специалисты по тексту Нового Завета утверждают, что за каноническим рассказом Матфея, возможно, стоял еще более древний рассказ, содержание которого, разумеется, для нас весьма гадательно. Однако есть также очень древние сирийские варианты текста Мф., которые позволяют предполагать рассказ с подчеркнутой ролью отцовства Иосифа» («Идите, научите все народы»: Катехизис для катехизитаров. С. 250).

Эти высказывания отнюдь не являются оригинальными. Это говорили почти за две тысячи лет до о.Георгия Кочеткова еретики-эбиониты, считавшие Иисуса всего лишь Сыном Человеческим и простым пророком из Иудеи, хулившие Христа и Его Пречистую Матерь. Тем самым, на наш взгляд, священник Кочетков стал ниже даже мусульман, которые все же почитают Ису ибн Мариам как Сына Девы. Примечательно, что даже терпимый и любвеобильный архимандрит Иоанн Крестьянкин на вопрос: «Можно ли поминать о Георгия Кочеткова за проскомидией?» твердо ответил: «Нельзя. Он похулил Божию Матерь». Таким образом, священник, любящий делить всех на полные и неполные члены Церкви, из-за своих ересей и заблуждений сам оказался, мягко говоря, в положении отпавшего члена, естественно, до своего покаяния.

Здесь можно добавить, что по рассказам прихожан московского Новодевичьего монастыря, в котором сейчас служит священник Георгий Кочетков, единственные праздничные Литургии (на всенощные кочетковцы практически не ходят), когда можно помолиться в храме без их навязчивого присутствия, – это Богородичные праздники. Кочетковцы их попросту игнорируют.

2. Антропологические ереси о. Георгия

«Я много говорил о фундаментализме как практическом атеизме и о том, что сознательному христианину сейчас почти нельзя верить в теорию бессмертия души» (Газета Кифа. 2005 г. с. 4).

Как говорил покойный о. Даниил Сысоев, за одно это о. Георгий заслуживал извержения из сана. Ведь если это так, то страшной ложью оказываются не только слова из книги Премудрости Соломона: «Праведники во веки живут и в Господе награда их», но и изречение св. апостола Павла: «Но вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах, и к Судии всех Богу, и к духам праведников, достигших совершенства» (Евр. 12, 22-23). Неправдой, с точки зрения о.Кочеткова, оказывается и притча Господа о богатом и Лазаре. Ведь она не допускает иного прочтения, как через веру в бессмертие души и в загробное наказание немедленно после смерти: Ибо если бы речь шла о ситуации после Страшного Суда с воскресением из мертвых и якобы восстановлением человеческой души, то вряд ли бы богач попросил Авраама послать Лазаря в дом богача к его братьям за невозможностью сего.

Другая антропологическая ересь Кочеткова – представление о том, что рассказ о сотворении Евы из ребра Адама – не что иное, как символ соития Адама... с человекообразной обезьяной, которая через это стала человеком (Катехизис для Катехиаторов С. 98).

Вот заключение богословской комиссии об этих взглядах о.Кочеткова: «В катехизисах свящ. Георгия Кочеткова утверждается, что первый человек был “андрогинном”, то есть существом, соединяющим в себе мужчину и женщину одновременно. Женщина, согласно его воззрениям, имеет свое происхождение от человекообразного существа, которое очеловечивается в странном экстатическом акте соединения с Адамом»[2].

Покойный о. Даниил Сысоев назвал это высказывание Кочеткова «чудовищным бредом». Действительно, трудно придумать что-либо более оскорбительное и кощунственное и в отношении Бога-Творца, и в отношении наших праотцев Адама и Евы, память которых, кстати, мы недавно праздновали. В начало бытия рода человеческого, еще до грехопадения, о. Георгий полагает... скотоложество. Тем самым он не только свершает грех ниже Хамова, ибо, в отличие от Хама, он лжет, но и достаточно обличает образ своих мыслей и своих чувств.

Характерны манихейские и дуалистические высказывания о. Георгия в его катехизисе: «В начале “земля была безвидна и пуста”, ибо мир был сплошь “тьмой над бездною”. Это значит, что “земля”, т.е. некое “первоядро” мира, или “яйцо мировое”, была еще не оформлена и не организована, некрасива и недобра, хаотична и не направлена, статична и не просвещена, не обладая ни временем, ни пространством. “Тьма” и “бездна” – символы бездонной тьмы первовещества мира самого в себе, его абсолютной неорганизованности-хаоса-энтропии. Но мир не остался существовать сам по себе, потенциально-богоборческий ужас “тьмы” и “бездны”, “безвидности и пустоты” не реализовался, ибо “Дух Божий носился над водою”» (Катехизис для Катехизаторов, С. 38).

Зло не только имеет в учении свящ. Георгия Кочеткова некий онтологический статус, но оно почти абсолютно симметрично и равносильно добру. Вот весьма характерный пассаж:

«…Зеркальные по отношению друг ко другу “зло” и “добро” (т.е. дух мира сего, включающий и дух исторического человека) могут быть поняты так: во-первых, как условно абсолютный в мире сем Дух Зла, т.е. интегральное мировое Зло, Древний Ужас и Змей, Хаос, Темная Бездна, Пустота, Дьявол, Сатана, Лукавый, Беззаконник. Отец Лжи, Дух Греха и Неправды, и соответственно, абсолютный Дух Добра и Красоты» (Там же).

Но все это чистой воды гностицизм и манихейство, изобличенные еще Тертуллианом в трактате «Против Маркиона» и преп. Иоанном Дамаскиным «Против Манихеев». Представление о некоем бытийственном статусе зла опровергает преп. Иоанн Дамаскин: «Совершенное зло не усматривается в сущих – ибо истинно сущий Бог и причина бытия не есть зло, ни что-либо из возникшего, как оно возникло, есть зло, но причина всего – блага, и все, что возникает от нее, благо. А все существующее было приведено ею из не сущего в бытие, и все прекрасно и хорошо весьма (Быт.1:31). Зло же есть не что иное, как утрата и добровольная лишенность того, что Богом даровано разумному естеству, как бедность есть утрата богатства». Согласно Иоанну Дамаскину, говорить о симметричных Добре и Зле есть богохульство, ибо мы входим в мир абсолютного релятивизма, поскольку если Добро не всемогуще и не победительно, то разницы между Добром и Злом нет, но есть лишь две относительные силы, взаимодействующие друг с другом. И верховным судьей и своеобразным божком над ними оказывается... сам человек.

Однако, как показывает печальная практика тоталитарных сект, представление о могуществе Зла и его равенстве Добру очень удобно для руководителя секты: так легче заставить слушаться ее членов, запугав их страшным Духом Мирового Зла, а с другой стороны, вселив в них горделивую уверенность, что они – Сыны Добра и Света, а все прочие — пребывают в Абсолютной Тьме. Отметим, что именно на таких началах устраивалась Кумранская секта, чьи члены горделиво считали себя Сынами Света и деятельно приготавливались к истреблению Сынов Тьмы во всем мире. Только к Православию это не имеет ни малейшего отношения, о чем свидетельствует чин Торжества Православия, где объявляется анафема всем проповедующим два начала в мире.

3. Экклесиологические ереси

1. Хула на абсолютное большинство свершающихся в Православной Церкви крещений и таинств и требование или перекрещиваний, или восполнения таинств. Вот что буквально пишет о. Кочетков: «Ныне восполнения так или иначе требуют практически всеКрещения, совершающиеся в нашей Церкви даже через вполне порядочных священнослужителей и крестных... В первую очередь это касается вообще всегда неполных (несовершенных) младенческих и детских Крещений».

Досточтимые архипастыри и пастыри, не думайте, что вас оставят в покое. По мнению о. Георгия Кочеткова, и вам надо или креститься, или восполнить ваше крещение. «"Восполнять" свое таинство Просвещения хорошо было бы даже и давно крещенным и вроде бы нормально церковно живущим людям, вплоть до самих "учащих" священнослужителей всех чинов и рангов, не исключая высших и, может быть, блаженнейше святейших патриархов» (Таинственное введение в православную катехетику. Диссертация на степень maitre en theologie Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже. М., 1998. С. 176 – Далее Диссертация). Вопрос: а судьи кто – требуется ли восполнение таинства для того или иного члена Церкви, или не требуется? Ответ – харизматы, те, кто заимел свою личную Пятидесятницу. То есть, говоря попросту, – самозванцы, пребывающие в прелести.

2. Стремление заменить каноническую Церковь и каноническую иерархию на семью-общину, которая должна стать мини-поместной Церковью. Вот что пишет священник Кочетков: «В такой общине, в прямой связи с евхаристическим собранием, должны совершаться все церковные таинства. Тогда председатель общины будет и настоятелем, и предстоятелем поместной церкви» (Православная община №1. с. 32–33); «Семья-община... что наиболее желательно, Церковь в своей полноте» (Православная община, С. 32). Здесь черным по белому изложена следующая сокровенная мысль: «община» стремится стать не только приходом, но поместной Церковью, чтобы проводить все, включая и епископскую хиротонию, церковные таинства. Все логично: «семьи» возглавляются «пресвитерами», Кочетков поставляет этих «пресвитеров», тем самым естественно принимая достоинство «епископское». А коль скоро это так, нет препятствий считать «семьи-общины» полнокровными поместными Церквами, совершающими все таинства. При этом мнения существующих поместных Церквей (например, Русской Православной Церкви) никто даже не спрашивает, существующая апостольская иерархия «общиной» нового типа просто игнорируется.
«Ее единственным Главой, под "каноническим" управлением Которого она находится, является Сам Бог во Христе через дар и дары Святого Духа» (Православная община, С. 21). Вот так-то. Никакого канонического контроля и отчета ни перед кем. Лишь полнота прав и свобод. В такой степени прельщения не был, кажется, и сам Лютер. Все каноны отметены, предание упразднено, внешних авторитетов нет. В данном пункте о. Георгий доводит до абсурда теорию о. Николая Афанасьева, согласно которой поместная Церковь-община во главе с одним епископом является Вселенской Церковью как таковой и не требует никаких Патриархатов и Митрополий. Но более того, эта кочетковская Церковь-семья принципиально пребывает вне государства и общества:

3. «Такая община внутренне уже может быть никак не связана с так называемым христианским государством и обществом, она может нормально жить, "плодоносить" и благотворить в любом государстве и в любом обществе» (Православная община, С. 21–22).

Никаких обязанностей ни перед Церковью, ни перед государством и обществом.

Но одновременно – полный изоляционизм наподобие иеговистов, мунитов и сайентологов. И никакого ни церковного, ни государственного, ни общественного контроля, а отсюда и возможность предаваться любым ересям и духовным извращениям.

В своих выводах автор этого текста не одинок. Он лишь солидаризируется с результатами деятельности богословской комиссии 2000 года, которую представляли весьма авторитетные и глубоко (в отличие от о. Георгия Кочеткова) богословски образованные люди. Позвольте огласить их список:

Председатель комиссии – протоиерей Сергий Правдолюбов, магистр богословия, профессор Московской Духовной Академии. В 2001 г. зав. каф. литургики в ПСТБИ.

Члены комиссии:

· Протоиерей Максим Козлов, кандидат богословия, доцент Московской Духовной Академии, ныне зам. председателя Учебного Комитета.

· Священник (ныне протоиерей) Олег Давыденков, кандидат богословия, преподаватель Православного Свято-Тихоновского Богословского Института,

· Священник (ныне протоиерей) Борис Левшенко, доцент, заведующий кафедрой догматического богословия Православного Свято-Тихоновского Богословского Института,

· Священник Константин Польсков, магистр богословия Парижского Богословского Института, докторант первой ступени Сорбонны (ныне кандидат философии), преподаватель Православного Свято-Тихоновского Богословского Института,

· Диакон (ныне протоиерей) Владимир Шмалий, кандидат богословия, преподаватель Московской Духовной Академии, в 2001 секретарь Синодальной Богословской комиссии Московского Патриархата, ныне зам. председателя Общецерковной Аспирантуры.

· Петр Юрьевич Малков, кандидат богословия, преподаватель Православного Свято-Тихоновского Богословского Института[3][3].

Однако возникает вопрос: почему кочетковцев столь много, почему у них такие, казалось бы, прекрасные общины, почему за них вступается мировая общественность и даже Госдепартамент США? Ответ состоит в следующем: они пока что востребованы постиндустриальным обществом (но не Церковью), обществом апостасийным по своему вектору движения. Ведь даже по своей структуре кочетковское братство Сретение представляет жестко организованную духовную корпорацию, четко выстроенную иерархическую структуру. Во главе каждой «общины» имеется «глава семьи» (см. Православная община с. 32), именуемый «пресвитером», различаются старшие и младшие братья, «полные» и «неполные» члены «семьи». Наконец, «главы», или «пресвитеры», всех «семей» имеют над собой единого главу – о. Кочеткова, который, таким образом, воспринимает на себя естественную функцию «епископа», как возглавляющего совет «пресвитеров» и созывающего ежегодный «собор» своего братства. Внутри общин-семей царит жесткий порядок и взаимный надзор: достаточно сказать, что от членов, проходящих оглашение, и не только, требуются дневники с изложением не только поступков, но и мыслей. Из членов выкачиваются десятина и пожертвования на все, что надо предводителям. Любые контакты с иными православными институциями жестко пресекаются. Любое неповиновение карается жесткими санкциями, вплоть до отлучения, а затем и травли, которая может кончиться и психушкой с закалыванием нейролептиками до полусмерти, как в случае с несчастным о. Михаилом Дубровицким, посмевшим служить так, как его благословило священноначалие.

Перед нами – тоталитарное сообщество, напоминающие антиутопии Олдоса Хаксли и Замятина, квазиправославный аквариум с полной прозрачностью. А ведь многим нашим гражданам, которые охотно смотрят Дом-2, это нравится. Никакой ответственности, никакого мучения перед нравственным выбором, как это часто бывает у настоящих духовников типа покойного о. Василия Ермакова, который частенько говорил своим духовным чадам: «Сам думай». За тебя думает о.Георгий, наш епископ (как его часто называли кочетковцы). И некоторые современные обитатели постиндустриального общества, привыкшие нажимать на кнопочки и сами быть винтиками в индустриальной или бюрократической машине, неспособные к подлинной свободе и подлинному творчеству, охотно соглашаются на подобное духовное рабство.

Второе. Многое из того, что говорит о. Георгий, понятно вчерашним материалистам, например, Адам, согрешающий с человекообразной обезьяной. Ведь так легко меняться, ничего в себе не меняя. Многим современным потребителям предлагается «Православие-light», эрзац православной духовности. И многие этот суррогат охотно поедают из духовной лени, не любопытства и всеядности. Псевдорационализм о. Кочеткова, слишком часто напоминающий толстовство, его нелюбовь ко всему мистическому и сверхъестественному близки современному технократическому сознанию, которое преисполнено самодовольством и наивным сенсуализмом и считает реальным только то, что можно пощупать и потрогать. А ведь именно в этом ключе часто проповедует о. Георгий Кочетков. И понятно также его несторианство: ведь несторианский Иешуа Га Ноцри гораздо понятней нашей горделивой «образованщине», чем подлинный Иисус Христос – Бог, пострадавший во плоти. Ведь и Лев Толстой верил в пророка Иисуса и отрицал Его рождество от Девы.

Третье. Манихейские стереотипы слишком въелись в современное сознание: чего стоит, например, американский пропагандистский штамп «Империя зла» в отношении СССР. Так легко чувствовать себя в маленькой духовной «Империи добра», ощущать себя «Сынами Света» и ненавидеть либо презрительно жалеть все, что вне ее, в т.ч. и всю Русскую Православную Церковь.

Четвертое. В обстановке вечного дефицита времени у священников и при столкновении с их леностью, неумением, а временами и нежеланием общаться с паствой, естественно, многих привлекает атмосфера кочетковских общин, столь нужное современному человеку постоянное общение (которое постепенно перерастает в ненавязчивый контроль), «бомбардировка любовью», которая приводит к психологической зависимости. Лишь позднее люди, и то далеко не все, убеждаются, что это лишь оболочка, что внутренность этой общины имеет мало общего с Православием.

В завершение хочется напомнить высказывание покойного Святейшего Патриарха Алексия II о Кочеткове: «Какая дьявольская гордыня». Именно гордыня, точнее – воля к абсолютной духовной власти привела его к подобным ересям и искажениям. И его движение, начавшись как скрытый бунт против законной и благодатной иерархии, может завершиться жесточайшей тиранией над православными верующими, которые или будут вынуждены войти в тоталитарные «семьи» и жить там как в аквариумах, под бдительным присмотром глав-пресвитеров (как в передаче Дом-2), соглашаясь с ними во всем, либо стать презираемыми изгоями, а то и попасть в психушки, где их будут пичкать транквилизаторами до полусмерти.

И вот здесь хочется обратиться к последователям о. Георгия:

Дорогие братья и сестры! Понятны ваши чувства по отношению к человеку, который для вас явился учителем в вере и способствовал вашему приходу в Церковь. Вся беда состоит в том, что, к сожалению, о. Георгий и его ученики не устояли перед искушением подменить собою Христа, а своей общиной — Церковь. В результате, увы, вам был преподнесен искаженный образ и Христа, и Церкви. Сохраняя благодарность к вашему первому учителю, не забывайте о заповеди Христа: «Вы же не называйтесь учителями, ибо один у вас учитель — Христос» (Мф. 23), и в выборе между учениями человеческими и правдой Божией, надеемся, вы все же сделаете выбор в пользу правды Божией, правды Церковной, то, что по словам преп. Викентия Леринского «всегда, повсюду, от всех». Пребывание в «общине избранных» ведет вас к духовной катастрофе, поскольку это не только провоцирует гордыню: «Несмь, якоже прочие человеци», но и оставляет вас наедине с вашими вождями, стремящимися вас поработить и лишить богоданной свободы.

Как никогда актуален для нас призыв третьего Вселенского собора: «Да не вкрадывается под видом священнодействия надменность власти мирская; и да не утратим по малу, неприметно, той свободы, которую даровал нам кровию Своею Господь наш Иисус Христос, освободитель всех человеков».


Диакон Владимир Василик,
доцент СПБГУ, кандидат богословия, кандидат филологических наук
[1]Cм.: Александр Дворкин: Движению «кочетковцев» нужно дать недвусмысленную церковную оценку.- http://www.pravoslavie.ru/smi/58502.htm
Протоиерей Евгений Соколов: «Община о.Иоанна Привалова должна принести покаяние в своей ереси». http://www.pravoslavie.ru/smi/58445.htm
[2] http://apologet.in.ua/apologetika/psevdopravoslavnye-zabluzhdeniya/uchenie-georgiya-kochetkova/
[3] http://www.sektoved.ru/enciclopedia.php?cat_id=103
К 400-летию Династии Романовых …

"Политическое» богословие либерала против монархической идеи"  11 Февраля 2013
I

За последние 20 лет словосочетание «государственная идеология» стало если не ругательным, то уж, по крайней мере, неприличным среди наших либералов. Однако без идеологии не живет ни один социум, поэтому государственная идеология после распада СССР сменилась другой идеологией. Правда, на этот раз - антигосударственной. Государство в либеральной парадигме - весьма относительная ценность: оно служит реализации прав и свобод индивида, а когда права и свободы этого индивида вступают в противоречие с самим существованием государства, то на смену оному приходит гражданское общество.

Гражданское общество - это общество индивидуумов (даже не личностей в традиционном христианском понимании), объединенных глобальными транснациональными организациями и лишенных любой формы идентичности, кроме индивидуальной. Вот как описывается гражданское общество в современной политической философии: «В этом обществе нет границ, нет строго определенных функций, нет сословий, нет каст и классов. Каждый атомарный гражданин следует за своими эгоистическими устремлениями, движимый жаждой комфорта и наслаждений; ограничения же возникают спонтанно только при столкновении с интересами другого гражданина»[i]. Инструментом для создания гражданского общества в либеральной парадигме служит правовое государство, т.е. государство (если это только можно назвать государством в традиционном смысле), которое должно служить соблюдению «естественных прав» индивидуума. Никаких других задач и целей государство ставить перед собой просто не имеет права! Ни о каком сакральном значении власти или философском осмыслении государства (вспомним государство философов у Платона) не может быть и речи! По крайней мере, такой взгляд на государство и политику имели предтечи современного либерализма - философы Нового времени: Н. Макиавелли, Жан Боден, Т. Гоббс, Ф. Бэкон, Дж. Локк. А знаменитый классик либерализма Дж. Стюарт Милль писал о об индивидууме как о человеке, освобожденном от любого содержания, любой сопричастности - «человеке без свойств»: «Сфера жизни индивидуума, которая имеет непосредственное отношение к нему самому, и есть сфера его индивидуальной свободы» («О свободе»)[ii].

Но на этом борцы за свободу остановиться не смогли, машина была запущена и вышла из-под чьего-либо контроля. Либерализм привел человечество к отказу от самого человека - в этом новая антропология постмодерна. Современный французский философ Жан Бодрийар увидел в либеральном индивидууме стремление избавиться от самой идеи бытия, от содержания, превратиться в чистое функционирование без смысла, в бешеное воспроизводство без оригинала, наподобие размножения раковых клеток в организме. Если в классическом либерализме Милля свобода человека, понимаемая им только как «свобода от» («liberty» в противовес «свободе для» - «freedom») - это все же свобода именно человека, то современный либерализм готов освободить человека от самой сущности и подарить обществу постмодерна чистый атом - индивида. «Но последствия такого распада фатальны. Всякая вещь, теряющая свою сущность, подобна человеку, потерявшему свою тень: она погружается в хаос и теряется в нем», - пишет Бодрийар.[iii] В свою очередь православный христианин может сказать, что это есть потеря человеком образа Божьего, а миром своей «логосности» - смысла.

Ты больше не имеешь права говорить, что ты русский или серб, православный или католик, что ты любишь свою родину, гордишься своей семьей, профессией, работой и т.д. Ты - всего лишь индивид: Петя, Вася, Коля - больше никто! Любое иное сравнение форм идентичности будет объявлено нетерпимым, нетолерантным, вообще - фашизмом. Чтобы такое общество сформировалось, нужно разрушить не только само государство (попытки этого мы видели в болотно-сахаровских выступлениях наших оппозиционеров), но и его идеал, неразрывно связанный с православной Традицией и Церковью.

Одним из самых распространенных церковно-политических мифов, который активно внедряется в массовое сознание нашими либералами, является представление о взаимной индифферентности как о нормативном отношении Церкви и государства. Причем эта индифферентность приписывается природе самой Церкви: Церковь выше политики, православный человек может иметь любые политические взгляды, идеальной формы правления не существует и т.д и т.п.... Теория аполитичности Церкви нужна либерализму не для того, чтобы утвердить свободу самой Церкви (как это нередко преподносится), а лишь для того чтобы не допустить возрождения нормативных, с точки зрения традиционного православного общества, церковно-государственных отношений.

А этот норматив есть и выработан на протяжении более чем тысячелетнего имперского периода Церкви. Это - симфония Церкви и Государства, Патриарха и Царя, монархии небесной и монархии земной. Свое законченное словесное выражение симфония властей получила в известной 6-й Новелле св. императора Юстиниана Великого: «Величайшие блага, дарованные людям высшею благостью Божией, суть священство и царство, из которых первое заботится о божественных делах, второе руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни»[iv]. И какие бы сегодня политические вкусы и моды ни возобладали, какие бы исторические факты несовершенства в осуществлении этого идеала нам ни предъявляли, как бы ни осмеивала либеральная пропаганда православных монархистов, мы должны ясно свидетельствовать: у Церкви есть свое учение о государстве, в основе которого лежит монархическое миросозерцание.

Именно монархическое, ибо происхождение Священника и Царя (церковной и государственной власти) от единого источника - Бога, что особо подчеркивается в Новелле, анагогически (прообразовательно) возводит земное самодержавие к догматическому учению о монархии Отца как едином ипостасном источнике бытия Сына и Св. Духа. «Бог, по образу Своего небесного единоначалия, устроил на земле царя; по образу Своего вседержительства - царя самодержавного; по образу Своего царства непреходящего, продолжающегося от века и до века, - царя наследственного», - пишет святитель Филарет Московский[v]. А св. Григорий Богослов еще за 1,5 столетия до издания знаменитой Новеллы, обращаясь к царям, говорит о «великом таинстве» монархического служения: «Цари! Уважьте свою порфиру, познайте сколь важно вверенное вам и сколь великое в рассуждении вас совершается таинство. Целый мир под вашей рукой, сдерживаемый небольшим венцом и короткой мантией. Горнее принадлежит Единому Богу, а дольнее - и вам, будьте (скажу смелое слово) богами для своих подданных. Сказано, что «сердце царя в руке Господа» (Притч. 21: 1)» (Слово 36, О себе самом)[vi]. Действительно, смелое слово, опровергающее современную тенденцию либеральной теологии видеть в обожествлении царской власти исключительно язычество и дань историческому контексту. Святые Отцы, как и византийские императоры, видели в христианской империи «ойкумене», единое общество спасаемых, в котором нет разделения на светское и духовное, на гражданские и церковные законы. Это стало характерным признаком десакрализации сознания лишь в Новое время. Для Византии было свойственно представление о том, что вся империя находится под властью Христа - Царя и Первосвященника, потому императорское и патриаршее служения воспринималось одинаково божественными. Потому и св. император Константин Великий, будучи еще даже некрещеным, созывал Вселенский собор и именовал себя «епископом внешних дел Церкви», и это не вызывало протестов со стороны архиереев. Потому и известное послание патриарха Антония в Москву в 1393 г., где он писал, что «невозможно христианам иметь Церковь и не иметь императора»[vii], не вызвало возмущения великого князя Московского Василия I - правителя уже почти суверенного государства.

Православный христианин не может исключить из своего целостного мировоззрения этот имперский идеал симфонии властей, и степень приближения к нему или отдаления от него современного Российского государства не может оставить верующего человека равнодушным. Нам скажут: этот идеал никогда не достигался! - Правильно, как и всякий идеал. Господь дал нам заповедь - «будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф. 5: 48) - которую мы никогда не сможем исполнить, но она дает нам правильный вектор и истинный критерий духовного совершенствования. На этот основополагающий принцип духовной жизни у либерального богословия еще рука не поднялась, пока не поднялась... Но разрушение православного мировоззрения ведется с разных направлений. Одно из таких направлений - релятивизм монархического идеала. Цель проста: навязать христианину либерально-индивидуалистические ценности постмодерна. Такой христианин удобен для гражданского общества, где, как надеются его «пророки», исчезнут любые конфликты и мир потонет во всеобщем уважении и любви ко всему и всем. Действительно, где нет нравственного идеала, там нет конфликта между теми, кто его принимает и теми, кто его отвергает. Как же соотносятся православная монархия и нравственный идеал? Ответ будет прост и ясен - напрямую, но попробуем доказать это соотношение «от противного»: посмотрим, что же так неприемлемо в самой монархической идеи для наших либералов.

Стоит, правда, оговориться, о специфике такой полемики. Спорить с либералом о монархической идее - все равно, что спорить с материалистом об идее вообще. Материалист признает первичность материи над идеей, либерал - главенство исторического прогресса над идеалом в истории. Прогресс вообще исключает наличие идеала в истории, ибо «завтра будет лучше, чем вчера», как пелось в известном советском шлягере. Поэтому при таком дискурсе принципы демократии, толерантности, всеобщего равенства и т.п. лучше, чем монархический принцип - просто прогрессивнее... Правда, ежегодное празднование Рождества Христова - Боговоплощения - опровергает саму идею прогресса: Спаситель был бы не нужен, если бы «прогрессивное» человечество стремительно ни скатывалось в пропасть греха и смерти. Нынешним либералам Он, действительно, не нужен, поэтому они историческими грехами христиан пытаются очернить все христианство, а примерами плохих монархов дискредитировать саму монархию. Не будем устраивать «суд истории» над самими либералами, которым не мешало бы напомнить, что, например, Гитлер пришел к власти вполне демократическим путем, и Запад приветствовал фашизм в 30-х гг. прошлого века. Однако как писал Л.А.Тихомиров, оценивая формы государственного устройства, «для сознательного действия мы должны знать не одну историческую практику, но самый идеал данного принципа»[viii]. В связи с этим либерализм стремиться ниспровергнуть сам идеал.

II

Во-первых, либеральная мысль уже несколько сотен лет отождествляет монархию и абсолютизм[ix], из-за чего и не может дать хоть сколько-нибудь адекватное определение монархии. Достаточно открыть любой школьный учебник истории (школьные учебники воспроизводят либеральную матрицу гораздо более выпукло, чем научные монографии), чтобы увидеть знак равенства между европейским абсолютизмом и русским самодержавием. Однако, например, Тихомиров, считая абсолютизм не формой правления, а его характером, определяет абсолютную власть как власть, ни от чего, кроме самой себя, не зависящей. - В этом смысле абсолютная монархия и демократия равны, потому что источником своей власти они полагают народную волю, ничем, кроме самой себя, не обусловленную, т.е. абсолютную.[x] И, действительно, чем по своему происхождению отличается власть всего народа (демократия) от власти одного из народа (абсолютизм или диктатура)?

С Нового времени и благодаря французской Декларации прав человека и гражданина (1789 г.) в современной политологии утвердилась либеральная идея Джона Локка о разделении властей - законодательной, судебной и исполнительной. При такой схеме монархия представляется как сумма этих властей, сосредоточенных у одного лица. Но русская дореволюционная юридическая мысль знала четвертый вид власти - власть Верховную - этим и отличается истинная монархия от монархии абсолютистской и от республики.[xi] Эту власть Л.А. Тихомиров назвал «властью нравственного идеала», ибо только она имеет своим источником не народную, а Божественную волю. Верховную власть, как пишет известный дореволюционный правовед Н.А. Захаров, нужно понимать как «власть непосредственного волеизъявления, установленную в общих своих чертах в Основных Законах и неограниченную в этой сфере применения или вовсе не упоминаемую, но могущую проявить себя в экстраординарную минуту жизни государства»[xii]. Незаслуженно забытый русский публицист и общественный деятель М.О. Меньшиков говорил, что Верховная власть Государя есть власть, предназначенная для окончательных и верховных решений, в этом смысле «Государь имеет власть и долг изменить конституцию, им данную, раз она плоха»[xiii]. Проф. В.Д. Катков характеризует Верховную власть как власть личной и неограниченной ответственности перед Богом: «Нет в мире власти, кроме Престола Божия, которая могла бы привлечь Верховную Власть русского Императора к отчету и ответственности за Его деяния по управлению страной»[xiv].

Святитель Филарет Московский называет царя «верховным государственным деятелем, возбудителем и одушевителем» писанного закона, благодаря царю «закон, мертвый в книге, оживает в деяниях». Далее святитель пишет: «Благо народу и государству, в котором стоит Царь, свободно ограничивающий свое самодержавие волей Царя Небесного!»[xv] Только в таком контексте и становятся понятны слова ап. Павла «нет власти не от Бога» (Рим. 13: 1) - речь идет не о лояльности к любым властям, а об истинном источнике власти, как на небе, так и на земле. Власть, полагающая в себе самой основание, вообще не является властью в библейском понимании. Почему мы, как православные христиане, не можем принять за норму «идеал» либерально-демократической власти? - Потому, что, «истекая из человеческих сфер - идеал не был бы абсолютен; истекая не из личного источника - он не мог бы быть нравственным»[xvi].

Монархия формирует то духовно-нравственное правосознание, о котором писал еще Иван Ильин и которого так не достает нашим либеральным правозащитникам. Ильин разделял понятия «естественного права» и «положительного права». О первом он писал: «Правовые нормы, стоящие в согласии с моралью и справедливостью, называются естественным правом (т.е. правом, соответствующим самому «естеству» человека как духовно-нравственного существа)»[xvii]. Положительное право, по Ильину, то, которое выражено в государственных законах, должно исходить из права естественного, оно же в свою очередь базируется на здоровом правосознании. Здоровое правосознание основано на христианском идеале служения Церкви, народу и государству (властям). Об этом органическом единении, которое остается идеалом традиционного общества, И.Ильин рассуждал так: «Именно с этим была связана та, выношенная средними веками, уверенность, согласно которой государство имеет религиозную задачу - служить своею властью Божьему делу на земле. Эту религиозную задачу церковь то указы­вала светской власти, то пыталась взять в свои руки, а го­сударство понимало религиозно свою высшую цель даже тогда, когда оно отказывалось от повиновения церкви. В те времена человек, делая государственное дело, старался поднять свой взор к Высшему, к Богу, и делал, как мог, религиозно осмысленное дело... Христианство своим религиозным светом осмысливало и облагораживало дело права и государства, и в то же время оно утверждало в человеческой душе такие благодатные силы (любовь и совесть), которые вдохновляли человечес­кое правосознание и придавали ему некую неразложимую абсолютную опору»[xviii].

Размышляя над кризисом правосознания в революционное время (а в наше время он лишь усугубился), Ильин приход к интересному выводу. Чтобы страсть удовлетворения своих индивидуальных интересов не превалировала над идеей общего служения Правде Божией и долга перед своей страной, необходимо живое олицетворение правосознания. Такое олицетворение в полной мере возможно лишь при монархическом правосознании, и И. Ильин вводит такое понятие как «художественно-религиозное олицетворение», которое понимается им как символическое (художественное) отождествление подданных с монархом и монарха с народом.[xix] «Облик Государя не унижает подданных, а возвышает и воспитывает их к царственному пониманию государства и его задач», или «Монархия держится любовью подданных к монарху и любовью государя к своим подданным»[xx].

Именно такой идеал монархии немного позднее современник Ильина - Иван Солоневич - назовет «народной монархией». Воплощением ее он видел Московскую Русь; падением - петровские реформы и весь XVII в., подготовившие революцию 1917 г., как считал Солоневич; коротким периодом реставрации - век XIX - именно в это время либеральная дворянская интеллигенция будет всеми силами расшатывать царский престол.[xxi] Народное стремление к русскому самодержавию Солоневич показывал на примере сопротивления «тяглового сословия» любым попыткам ограничить или свергнуть монархию со стороны боярско-дворянской элиты. Именно русский народ отверг Семибоярщину в Смутное время и избрал царя, именно русский народ увидел в восстании декабристов попытки вернуть себе былые «вольности дворянские», которые зиждились на крови дворцовых переворотов вплоть до Александра I, именно русский мужик заклеймил «народовольцев» не борцами за свободу, а «цареубийцами». Но либеральная интеллигенция постепенно вытравливала из народа идеал царя, а вместе с ним здоровое правосознание. Занимается она этим и сейчас.

Ни в 1905, ни в 1917 году, ни сейчас нашим либералам не нужна власть нравственного идеала, не нужно его олицетворение. Их уровень правосознания Ильин охарактеризовал как правосознание черни: «Чернь отличается корыстной волей и убогим правосознанием, а в революционные эпохи сверх того и политической притязательностью»[xxii]. Разве не про нашу «болотную элиту» эти слова? Вместо нравственного правосознания она навязывает всей России идеологию прав человека - постмодернистскую идеологию, которая окончательно стерла все границы между добром и злом. Сам Запад уже смеется и ужасается абсурду этой либеральной идеологии. ««Право на жизнь» заставляет трепетать все набожные души до того момента, пока из него не выводят логически право на смерть, после чего абсурдность становится очевидной. Потому что смерть, как и жизнь, есть судьба, но отнюдь не право».[xxiii] А права гомосексуалистов разве не являются издевкой над самим понятием права? «Право на грех» может признаваться государством только тогда, когда отсутствует личная ответственность за это перед Богом. В либерализме это невозможно.

Но монархическое правосознание всегда утверждало, что только личность монарха (а не народного избранника, чья ответственность этим же народом и ограничена) может быть нравственно ответственна перед Богом за народ и за государство. «Верю, что мне, как рабу, предстоит Суд не только за свои грехи, вольные и невольные, но и за грехи моих подданных, совершенные из-за моей неосмотрительности»[xxiv], - писал царь Иван Грозный либералу-изменнику князю Курбскому, предательство которого снискало ему славу первого «диссидента» среди нашей интеллигенции. И каяться русские самодержцы умели по-настоящему, не в пример сегодняшним media-властителям, вроде Сванидзе или Соловьева, вечно извиняющимся перед Западом за «имперские грехи» русского народа. С истинным смирением Грозный царь признает: «Ибо если и многочисленнее песка морского беззакония мои, все же надеюсь на милость благоутробия Божьего - может Господь в море Своей милости потопить беззакония мои»; и совсем без позёрства восхваляет милосердие Божие (военные успехи 1577 г. в Ливонской войне) к себе - «грешнику, блуднику и мучителю».[xxv] А кто-нибудь из наших либеральных идеологов покаялся публично за беззакония 90-х годов? Воспринял ли, например, Ельцин развал государства в 1991 г. как свой личный грех? Царь каялся за опричнину, а почему Чубайс за криминальную приватизацию - нет? Все эти вопросы, абсурдные и гротескные, еще раз убеждают нас в несопоставимости власти нравственного идеала - самодержавия и власти безнравственного произвола - либеральной демократии.

Диакон Илья Маслов, преподаватель факультета теологии Современного института управления

(Продолжение следует)

[i]  Дугин А.Г. Философия политики. М., 2004. С. 286

[ii]  Цит. по: Там же. С. 291

[iii]  Бодрийар Ж. Прозрачность зла. М., 2009. С. 12. Философ в качестве одного из примеров «функции без смысла» приводит телевидение, совершенно безразличное сегодня к тем образам, которые появляются на экране, при этом Бодрийар иронически замечает, что ТV «преспокойно продолжало бы существовать, если бы человечество вообще исчезло».

[iv]  Цит. по: Цыпин Владислав, прот.  Каноническое право. М., 2009. С. 773

[v]  Филарет (Дроздов), святитель. Государственное учение. Джорданвилль, 1997. С. 8

[vi]  Григорий Богослов, святитель. Собрание творений. Т.1. Минск-М., 2000. С. 616

[vii]  Цит. по: Мейендорф Иоанн, прот. Рим-Константинополь-Москва. Исторические и богословские исследования. М., 2005. С. 186

[viii] Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. СПб., 1992. С 93

[ix]  Монархию конституционную мы не рассматриваем, ибо это есть еще большее извращение монархической идеи, чем даже абсолютизм.

[x]  Тихомиров Л.А. Указ. соч. С. 98-99

[xi]  Захаров Н.А. Система русской государственной власти. М., 2002. С. 303-319

[xii]  Там же. С. 280

[xiii]  Меньшиков М.О. Третья культура //  Нация и империя в русской мысли начала XX в. Сборник статей. М., 2004. С. 39

[xiv]  Катков В.Д. О власти русского Императора и ее недругах // Цит. по: Смолин М.Б. Русский путь в будущее. М., 2007. С. 128

[xv]  Филарет (Дроздов), святитель. Указ. соч. С. 11

[xvi]  Тихомиров Л.А. Указ. соч. С. 95

[xvii]  Ильин И.А. О сущности правосознания. Собр. соч. В 10 т. Т.4. М., 1994. С. 237

[xviii]  Он же. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 249

[xix]  Зернов И.Н. Иван Ильин. Монархия и будущее России. М., 2007. С. 48-62

[xx]  Ильин И.А. О монархии и республике. Собр. соч. В 10 т. Т. 4. М., 1994. С. 517

[xxi]  Солоневич. И.Л. Народная монархия. М., 2003.  608 с.

[xxii]  Ильин И.А. Общее учение о праве и государстве. М., 2006. С. 364

[xxiii]  Бодрийар Ж. Указ. соч. С. 128

[xxiv]  Первое послание Ивана Грозного // Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Пер. Я.С. Лурье, О.В. Творогова. Л., 1979. С. 149

[xxv]  Второе послание Ивана Грозного // Там же. С. 165



Диакон  Илья  Маслов, Русская народная линия


Страницы: Пред. 1 ... 56 57 58 59 60 ... 62 След.