Гостевая

Написать сообщение:

Название/имя:

Электронная почта:

Сообщение:

БОЖИЯ МАТЕРЬ — УТРЕННЯЯ ЗВЕЗДА, ПРЕДВОЗВЕСТИВШАЯ ЯВЛЕНИЕ СОЛНЦА ПРАВДЫ, ХРИСТА СПАСИТЕЛЯ

  
Архимандрит Кирилл (Павлов)  21 Сентября 2019
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Кто Тебе не ублажит, Пресвятая Дево? Кто ли не воспоет Твоего Пречистаго Рождества! — такими радостными песнопениями, возлюбленные во Христе братия и сестры, все концы христианского мира воспевают и прославляют Пречистую Деву Марию, удостоившуюся вместить в Себя Невместимого и стать Матерью Бога Всевышнего и тем самым содействовать нашему спасению. Когда лукавому змию-искусителю удалось прельстить первых людей и тем разрушить их райское блаженство, когда смерть сделалась уделом всего человечества, тогда Всемилостивый Бог благоволил в погибающее человечество посеять новое семя жизни и спасения. В слове осуждения змию-искусителю Господь сказал: вражду положу между тобою и между женою и между семенем твоим и между семенем тоя. Той твою сотрет главу (Быт. 3, 15). И с этого момента премудрость Божия начинает устроять спасение человеческого рода, приготовляя и Жену, Которая могла бы вместить Невместимого.

Но можно ли было скоро обрести в зараженном ядом греха человечестве жену столь чистую и непорочную, чтобы семенем ее мог стать Святейший святых? Протекают годы, века, тысячелетия, но Чаяние языков — Спаситель — не является на землю. И виновный пред Богом грешный род человеческий, не находя умилостивительной жертвы к Богу за грехи свои, изнемогает под бременем проклятия Божия и терпит все роды бедствий и страданий за свою вину. Человеческий род, однажды споткнувшийся, все больше и больше уклонялся от истинного пути Божия, заблуждаясь и пребывая во мраке греховной жизни. Более пяти тысяч лет длилась эта духовная ночь, в которой пребывало человечество, позволяя себе совершать всякие гнусные, постыдные дела, омрачившись совершенно в своем разуме и рассуждении. Вот как об этом времени говорили ветхозаветные Пророки: нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного. Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их. Уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира. Нет страха Божия перед глазами их (Рим. 3, 10-18).

И вот, когда в последние дни "семя зла" достигло своих крайних пределов, когда, по-видимому, нельзя было уже ожидать торжества добра над злом, тогда Промысл Божий являет миру чистую Деву, Которая оказывается достойною соделаться Матерью Искупителя — Богочеловека. Можно ли не радоваться людям при созерцании очами веры этого радостнейшего события? Ибо настал конец человеческим страданиям и близко время примирения людей с Богом! Она явилась Утренней Звездою, воссиявшей среди греховного мрака и возвестившей миру, что за Нею скоро взойдет Солнце духовное — Христос Спаситель, Который Своим Божественным учением просветит всех, приходящих к Нему.

Родив Бога Слова, Пречистая Дева Мария стала Матерью Божиею. Но Она вместе с тем является сейчас и Матерью всего человеческого рода, в особенности — рода христианского и ходатайствует за нас как за Своих детей. И мы должны чтить Ее по достоинству как Матерь Божию и как Матерь нашу Небесную; Господь всех, в Него верующих, назвал Своими братьями (Мф. 12, 50; Лк. 8, 21), следовательно, и все христиане по благодати Божией являются детьми Матери Божией. И Она, дорогие, печется о Своих чадах и молится за них, принимая самое деятельное участие в судьбе каждого христианина от самого рождения его до последних дней жизни. Однажды святой Андрей Христа ради юродивый был восхищен на небо, где видел множество святых небожителей, но не видел Матери Божией. И на вопрос его: «А где же Царица Небесная?» — Ангел ответил, что Она на земле — утешает скорбящих, помогает больным и всем, находящимся в бедах и несчастиях.

Благаго Царя Благая Мати, Царица Небесная как знак любви к земным жителям оставила на земле Свои иконы, через которые являет неисчислимые милости и источает токи чудес Своей благости всем, кто с верою и благоговением к Ней прибегает. Сегодня празднуется память иконы Божией Матери, именуемой «Ржевская». Краткая история ее такова. В 1539 году в деревне Клочки Ржевского уезда Тверской губернии два вора задумали украсть в соседнем селе двух лошадей. Сделав свое дело, для сбыта похищенного они поехали на торжище, находившееся от них на далеком расстоянии. Немного не доезжая до него, воры спрятали лошадей в чаще, а сами отправились далее. И вот, идя по лесу, они неожиданно увидели на дереве икону Божией Матери. Удивившись этому, они возвратились к себе домой и об увиденном сообщили своим односельчанам.

Для расследования чудесного знамения был послан некий инок по имени Стефан. Придя на указанное место с сотнею прихожан, он увидел там на одном из деревьев крест и на некотором расстоянии от него — икону Богоматери, висящую на сосне. И только Стефан снял ее оттуда, как послышался необыкновенно сильный шум и от иконы засиял необычайный свет. В это же время от нее получил исцеление находившийся там человек, больной ногами. А когда стали служить перед иконою водосвятный молебен, то одна слепая девочка тотчас же после него прозрела, и множество других чудес совершилось тогда у иконы всего лишь за одну неделю - числом двадцать семь.

Пока икона пребывала на том месте, чудеса текли от нее ручьями. Только записано было сто пятьдесят исцелений от этого образа. Не прекращались чудеса и в дальнейшем. Икону привозили в Москву, она и там являла чудесные знамения, исцеляя разных больных и недужных. В честь нее в Москве была выстроена церковь с учреждением туда (в 11-й день месяца июля) крестного хода. Затем, когда с иконы сняли копию, ее отправили обратно в Тверскую губернию.

И нам ли, дорогие, не чтить Божию Матерь, когда Она так нас любит! Будем Ее любить и чтить, ибо мы Ей стольким обязаны! Будем всегда к Ней обращаться со своими нуждами и Она исполнит все наши прошения. Радуйся, Мати Бога Вышняго, усердная Заступнице рода христианскаго!

Аминь.

Из книги «Похвала Божией Матери»

Архимандрит Кирилл (Павлов)
Снова Иродиада беснуется, снова смущается, снова пляшет, снова требует у Ирода беззаконного усечения главы Иоанна Крестителя. Опять Изавель умышляет восхитить виноградник Навуфеев и умышляет изгнать в горы святого Илию. И не только я один прихожу от сего в ужас, но думаю, что и вы все, слышавшие голос Евангелия, изумитесь вместе со мною дерзновению Иоаннову, неразумию Иродову и звероподобному неистовствованию безбожных женщин. Ибо что мы слышали? Ирод послав ят Иоанна, и связа его в темнице. За что? Иродиады ради, жены Филиппа брата своего.
СЛОВО НА ДЕНЬ УСЕКНОВЕНИЯ ГЛАВЫ СВЯТОГО ПРЕДТЕЧИ ГОСПОДНЯ ИОАННА  11 Сентября 2019
Кто в достаточной мере обличит безумие Иродово, проявившееся по причине его чрезмерной женоугодливости? Или кто опишет неслыханную дерзость злых женщин? Кажется мне, что в поднебесной нет такого зверя, который был бы подобен злой жене (ныне я говорю лишь о злой женщине, а не о доброй и целомудренной, ибо знаю, что есть много женщин кротких и благонравных, о добродетельной жизни которых будет упомянуто впоследствии, к пользе и для подражания добродетельным, дабы мы возлюбили то, что добро и честно). Ни один зверь в мире не похож на злую женщину. Что может быть яростнее льва, среди четвероногих? Ничто. Что может быть опаснее змеи из числа пресмыкающихся? Также ничто; однако, лев и змий питают менее злобы, нежели женщина (злая), как подтверждает мои слова и мудрейший Соломон, говоря: лучше жити со львом и змием, иже жити с женою лукавою и злоязычною. Пусть не подумает никто, что пророк изрекал сие, посмеиваясь (над женщиною): – самые дела удостоверяют с точностью то же самое: Даниила во рву львы устыдились; праведного же Навуфея умертвила Иезавель. Кит сохранил невредимым Иону во чреве; Далида же, остригши и связавши Самсона, предала его иноплеменникам. Змии, аспиды и гадюки убоялись Иоанна в пустыне: Иродиада же усекла его на вечери. Вороны питали Илию на горе: Иезавель же устремлялась убить его, после того, как он благодействовал, низведши дождь. Вот что она говорила ему: «Если ты Илия, то я – Иезавель; пусть сотворят со мною боги (что хотят), и пусть увеличат возмездие мне, если завтра в сей же час твоя душа не будет умерщвлена». И убоялся Илия, и ушел ради спасения души своей, и скрылся в пустыне, идя сорок дней, и начал искать смерти себе, сказав:»Господи, Боже! Достаточно для меня (страданий сих): возьми от меня мою душу, ибо я нисколько не лучше отцев моих»!

О горе! Пророк Илия испугался женщины; убоялся женщины тот, кто носил в себе дождь вселенной над язычниками, кто свел с неба огонь, кто молитвою воздвиг мертвого. Да, действительно, убоялся. Ибо никакая злоба не может быть сравнена со злобою женщины. Мои слова подтверждает и книга Премудрости, говоря: несть главы паче змиины и нет злобы более злобы женской!

О зло диавольское, и острейшее оружие!

Издревле в раю диавол уязвил Адама женщиною, женщиною кротчайшего Давида склонил к обманному убийству Урии, женщиною склонил к преступлению мудрейшего Соломона, женщиною мужественнейшего Самсона ослепил, по вине женщины умертвил сыновей священника Илии, по вине женщины заключил в оковах в темницу благороднейшего Иосифа, по вине женщины предал на усечение Иоанна, светильника всего мира.

Да, что говорю я о людях (вообще)? по вине женщины диавол и святых отвлекал от добродетелей; он (диавол) женщиною всех посекает, всех убивает, всех порочит, всех уничижает; ибо женщина бесстыдная никого не щадит, священников не чтит, левита не стыдится, пророка не стесняется. О зло, злейшее всякого зла, женщина злая! Если она бедна. Богатеет злобою, если же имеет богатство, способствующее ее лукавству, то это вдвойне пагубно. Женщина нетерпеливое животное, неисцельный недуг, неукротимый зверь. Я видел и аспидов неукротимых укрощенными, и львов, и единорогов и медведей прирученными; женщина же злая и, будучи обличаема, гневается, и будучи усовещеваема с ласкою, превозносится. Если муж ее облечен властию начальственною, то она и днем, и ночью, развращает его речами, побуждая к злодейству, как Иродиада Ирода; если же она имеет бедного мужа, то побуждает его к гневу и брани. Если она вдова, то самолично бесчестит всех; ибо не обуздывает языка своего страхом Господним, не взирает на будущий суд, не уповает на Бога, не хранит законов любви. Злой женщине ничего не стоит предать смерти своего мужа. Ибо жена праведного Иова советовала ему отдать себя на смерть через хуление (Бога), говоря: «Скажи некое слово ко Господу и умри». О нрав лукавый! О намерение неблагочестное! Жена Иова не явила милосердия, видя своего мужа, страдавшего утробою по причине тяжелой болезни, подобно углю распространяющему искры, – видя все тело его покрытым язвами и снедаемым червями; не склонилась к милосердию, видя его скорченным, весьма болезненным и крайне страдавшим, испускавшим сквозь болезненно отверстые уста учащенное дыхание. Не смягчилась сердцем, видя ходившего некогда в царской порфире, ныне лежащим на гноище, обнаженного телом. Не вспомнила прежнего обычного нежного супружеского отношения, не вспомнила о том, сколь много славы и добра получила она от него ранее. Но что говорит она: «Скажи некое слово ко Господу, и умри».

О милость женщины! О средство к врачеванию скорбей! О узаконение любви супружеской! Разве он (т.е. муж) когда-либо говорил тебе, бывшей в болезни, такие слова? Не молитвами ли своими и делами благими он излечивал тебя от болезней? Разве не достаточно было для него и сего временного наказания, что ты испрашиваешь для него вечное мучение через хуление (Господа)? Или ты не знаешь, что всякий грех отпустится людям, хуление же, – грех против Духа Святаго, – не отпустится им ни в сей жизни, ни в будущей? Желаешь видеть иную (женщину), подобную сей своим лукавством? Посмотри на Далиду, которая, связав сильного Самсона, предала его иноплеменника; она предала иноплеменникам своего супруга, которого любила, ласкала, которому говорила, что любила его больше, чем себя. Того, кого вчера любила, ныне обольщает, кого вчера согревала лобзанием, ныне, обольщая, предает смерти. Разве он был не красив? Кто был красивее его тогда, когда, нося на голове семь кос, он являл образ седмосветлой благодати? Разве он не был мужествен? Но кто был мужественнее его тогда, когда он один поборол в пути страшного льва и одною лишь челюстию ослиною побил тысячу иноплеменников? Нет, он был добродетелен настолько, что ощутив некогда жажду, он помолился о воде (о ниспослании ему от Бога воды) и из держимой им в руках мертвой челюсти истекла вода, которою он утолил жажду. И вот такого прекрасного, такого мужественного, такого добродетельного мужа, собственная жена, как врага, связала и отдала в руки неприятелей. Но каким образом женщина возмогла победить такого сильного? По причине свойственной мужчинам доброты: ибо, лишив его ночью тайны его силы, она связала его нагого крепким вервием. Посему мудрость (Божественная) повелевает тебе: от сожительницы твоея хранися, еже сказати ей что.

Какое животное, скажи мне, могло помыслить таковое на сродный себе мужеский пол? Какая змея намеревается погубить своего сожителя? Какая львица отдаст на заколение своего льва? Ты видишь, что справедливо изрекает Книга премудрости, говоря, что несть главы паче главы змиины, и нет злобы более злобы женской!

Скажу прямо: тот, кто имеет злую жену, пусть знает, что он имеет возмездие своим беззакониям. Дабы слово сие было не бездоказательным, слушай Премудрость, изрекающую, что злая жена посылается беззаконному мужу за его дурные дела.

Доселе мы говорили о злой женщине, и здесь окончим сию речь. Подобает теперь воспомянуть и добрых женщин, в особенности ради тех, кто присутствует здесь.

Почему же сии женщины называются добрыми? Потому, что когда видят добродетели, угодные Богу, творимые иными, то радуются о них, как о своих, и труды тех усвояют себе, как награду за добродетель.

Добродетельною и нищелюбивою женщиной была соманитянина, которая, испросив согласие мужа, устроила для Елисея место обитания, дабы он мог иметь у нее отдых; она устроила для него постель, светильник и трапезу; постель не была лишена одеяния, но была снабжена приличным пророка убранством; светильник не был не без света, но с елеем, горящим и светящим; трапеза была не без хлеба, но преисполнена пищи.

Точно также кто скажет, что дурное относительно той убогой вдовицы, которая принимала пророка Илию? Она не имела многих пенязей, но явила богатство благорасположения. У нее не было ни пшеницы, ни вина, ни иного чего из числа предметов земных; у нее не было поля, засеянного пшеницей, которое приносило бы ей хлебные злаки; виноградник не родил для нее сладостного гроздия; растения не рождали для нее сладких овощей. Каким же образом она могла принимать и питать пророка? Хотя она не имела даже и пяди земли для обработки, не имела также виноградника и на локоть (т.е. площадью, или объемом), но всегда во время жатвы ходила по меже и, наклонявшись к земле, собирала колосья, падавшие из под серпов жнущих; таким образом она на каждый года запасала для себя необходимое количество пища. К сей то вдовице пришел Илия во время голода, когда вся земля истаявала от бездождия, когда небо разгоралось, воздух раскалялся, облака заключились; когда не было ни злака. Ни цветка, ни отпрыска растения, ни дыхания влажного ветра, орошавшего и поднимавшего рост молодых колосьев; когда реки иссохли, источники, питавшие реки, исчезли от зноя, а море стало весьма соленым, ибо пресные воды не попадали в него по причине того, что дождь и потоки иссякли. Тогда-то пришел Илия к убогой вдовице. Но вы знаете, как страдает вдовица и во время хорошего урожая. Однако пророк оставил богатых, имевших обильные запасы хлеба, и, сойдя с горы, пришел к сей вдовице. Но почему Илия, низведший с неба огонь своим словом, не низвел себе хлебов? Может быть потому, что не мог? Нет, мог, но не сделал так. Почему же? Дабы не лишить плодов нищелюбия вдовицу, и дабы увеличить благословением сосуд с мукою и небольшой запас масла. Ибо пророк пришел не столько с целию напитаться, сколько с целью напитать убогую и сделать явным скрытую в сердце ее добродетель и благорасположение. Так творит Бог: ибо, будучи в состоянии питать всех рабов Своих, бывших вместе с Ним в мире, Он требует подаяния, дабы обнаружить благорасположенные сердца делами их нищелюбия. И когда уже не бывает никого, кто мог бы напитать их (рабов Своих), тогда Он питает их или птицами, как Илию на горе, или чужестранным пророком, как Даниила во рву, или зверем морским, как Иону китом, или Сам от Себя посылает пищу, как отцам нашим в пустыне; ибо, когда у них не было ничего, что бы они могли взять (себе для питания), тогда Он ниспослал им с неба манну и источил из камня воду. Но когда святые Его живут в миру с прочими людьми, то Бог удерживает десницу Свою, хоты и видит их скорбными; оставляет их, дабы вознаградить благодатию тех, кто пожелает благотворить им; ибо через сие могли бы получить спасение многие.

Итак Илия пришел к вдовице, у которой не было ничего, кроме горсти муки, которой ей могло хватить разве только на один обед для нее и для детей ее.

Что же говорит ей пророк?

– Принеси мне немного воды в сосуде, дабы я мог напиться.

Когда она пошла за водой, то он сказал в след ее:

– Принеси мне также в руке твоей и хлеба печеного.

Она сказала о том, чего не имела, но то, что имела, не утаила, а объявила, сказав: «Жив Господь! Разве есть у меня где хлеб в потаенном месте? У меня нет ничего, кроме горсти муки и небольшого количества масла в сосуде.»

Замечательно уже то, что несмотря на такую скудость, она не утаила бывшего у нее небольшого остатка пищи. Как много ныне таковых, которые, имея много золота и серебра, не делятся с друзьями своими, когда те просят у них? Даже и тогда, когда их упрашивают с любовию, они говорят, что не имеют ничего, не желая давать; но если, после долгих просьб склонятся к тому, чтобы дать кому-либо взаймы, тогда берут с тех, кому дают, расписку, более прочную, чем железо, связывают подписью руку принимающую, в присутствии свидетелей и поручителей. Но та вдовица по одному слову не отреклась от горсти муки.

Что же сказал ей пророк? «Поспеши и приготовь опресноки, прежде всего, для меня, потом же для тебя и для детей твоих.» Сие слово пророческое было испытанием, – было испытанием сердца, было испытанием благорасположения. Сердце блаженной вдовицы находилось как бы в тисках, будучи в недоумении, что предпочесть, любовь ли к своим детям, или нищелюбие к пророку? И предпочла вдовица лучше обидеть себя и детей своих, пророка же принять, ибо знала, что приемляй пророка во имя пророче, мзду пророчу приимет; и напоивший чашею студеной воды во имя ученика, не потеряет награды своей.

Но почему же пророк сказал: «Поспеши!» Разве он был настолько голоден, что нуждался в особенном усердии вдовицы? Нет, ни в каком случае, но он таинственно знаменовал сим, что благое дело должно творить с усердием и радостию, а не с печалию и тоскою: доброхотна бо дателя любит Бог. «Поспеши и приготовь, прежде всего, для меня, потом же для тебя и для детей твоих». «Поспеши», – подобно тому, как Авраам, когда к нему пришли ангелы, поспешил к волам и заколол тельца, дабы принять Агнца; также подобно тому, как Сарра поспешила к опреснокам, дабы получить хлеб, сокрытый в небесах. «Поспеши и поступи так, как Авраам с жертвами Богу; не тебе первой и потом мне, как поступили: Каин, Офни и Финиес, сыновья священника Илия, которые уничижали Бога, взимая в свою пользу начатки даров, приносимых Богу. Вдовица исполнила приказание пророка с усердием.

Пророк же, приняв хлеб, хоть и малый, но поданный с великим усердием, вкусил от него и наполнил благами дом ее, ибо он сказал: «Не оскудеет горсть муки в водоносе, и масло в сосуде, до тех пор, пока Господь не пошлет дождя на землю.» Но почему, – до того времени (когда будет ниспослан дождь)?

Дабы таинственно показать, что ветхий закон оканчивается тогда, когда явилась новая благодать, как дождь с неба.

И действительно случилось так, как сказал пророк.

Видишь ли, как добрые женщины получили плоды нищелюбия? Ибо благие труды дают благие плоды и неистлевающий корень целомудрия. Вы, женщины, слышали о делах злых женщин и о добродетели благих; одних возлюбите, других же сторонитесь; тем подражайте, других же избегайте, дабы, следуя пути благих (женщин), вы были бы сопричислены к лику святых, о Христе Иисусе, Господе нашем, Коему подобает слава и держава вечно. Аминь.

Святитель Иоанн Златоуст

http://www.pravoslavie.ru/1774.html


Этот сегодняшний праздник русский можно назвать и религиозным, и национальным, и государственным, и культурным. Ибо святой русский князь Владимир заложил краеугольный камень в основание, на котором воздвигнута девятисотлетняя палата русской веры, русской нации, русского государства и русской культуры. Он – духовный родоначальник народа русского.

СВЯТОЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР – КРЕСТИТЕЛЬ РУССКИХ  28 Июля 2019
    
Наши братья русские празднуют сегодня свой праздник[1]. Они славят великого и святого мужа, почившего в Господе 917 лет назад…

Думаю, что все южные славяне, а сербы прежде всего, должны сердцем и душой принять участие в этом праздновании наших русских братьев. Ибо совесть наша заставляет нас плакать, когда русские плачут, и радоваться, когда русские радуются. Велик долг наш перед Россией. Может человек быть должен человеку, может и народ – народу. Но долг, которым Россия обязала сербский народ в 1914 году, настолько огромен, что его не могут возвратить ни века, ни поколения. Это долг любви, которая с завязанными глазами идет на смерть, спасая своего ближнего. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих – это слова Христа. Русский царь и русский народ, неподготовленными вступая в войну за оборону Сербии, не могли не знать, что идут на смерть. Но любовь русских к братьям своим не отступила пред опасностью и не убоялась смерти. Посмеем ли мы когда-нибудь забыть, что русский царь с детьми своими и миллионами братьев своих пошел на смерть за правду сербского народа? Посмеем ли мы умолчать перед Небом и землей, что наша свобода и государственность стоят России больше, чем нам?

Мораль мировой войны, неясная, сомнительная и с разных сторон оспариваемая, являет себя в русской жертве за сербов в евангельской ясности, несомненности и неоспоримости. А мотив самоотвержения, неземное нравственное чувство при жертве за другого – не есть ли это прилепление к Царствию Небесному? Русские в наши дни повторили косовскую драму[2]. Если бы царь Николай прилепился к царству земному, царству эгоистических мотивов и мелких расчетов, он бы, по всей вероятности, и сегодня сидел на своем престоле в Петрограде. Но он прилепился к Царствию Небесному, к царству небесных жертв и евангельской морали; из-за этого лишился головы и он сам, и чада его, и миллионы собратьев его. Еще один Лазарь и еще одно Косово! Эта новая косовская эпопея открывает новое нравственное богатство славян. Если кто-то на свете способен и должен понять это, то сербы и могут, и обязаны это понять.

Но подобная мистерия прилепления к Царствию Небесному, то есть к тому, что в данный момент в глазах мира является худшим выбором, проявлялась в русской истории не однажды и не только в наше время. Это долгий процесс, пронизывающий всю историю русского народа от святого Владимира до сегодняшнего дня.

Князь Владимир первый с народом русским прилепился к Царствию Небесному. С народом, говорю я, ибо и до него прилеплялись отдельные личности к Небесному Царству – тут и его бабка Ольга, и киевские мученики Феодор и Иоанн и другие. Но Владимир первый пошел путем Креста со всем народом своим. Это не могло произойти без великой внутренней борьбы в самом Владимире, без много большей душевной борьбы, чем у косовского Лазаря и у последнего царя русского. Ведь они, будучи крещеными и воспитанными в христианском духе людьми, должны были просто выбрать, оставаться или не оставаться им до конца на привычном уже пути христианского жертвования, тогда как язычник Владимир, сын отца, прозванного «диким вепрем», должен был решиться на совершенно новый, на Руси дотоле неведомый и неисхоженный путь. Он, никогда не отказывавший себе ни в одном земном удовольствии, доходивший до предела разврата, необузданной кровожадности, грабежа, местелюбия, – он должен был умереть старой душой и начать жить новой, по глаголу Христа: Потерявший душу свою ради Меня сбережет ее. Решиться на смерть душевную, я считаю, тяжелее и героичнее, чем на смерть телесную. Ибо смерть душевная, на которую решился распутный князь Киевский, означала не смерть мгновенную и однократную, но смерть повседневную и многую, по словам Апостола Павла: Я каждый день умираю, братия. Принимая веру христианскую, Владимир знал, что принимает и самую тяжелую из трех предложенных ему вер. Летописцы сообщают, что он долго расспрашивал, прежде чем решился. Он знал, что христианская вера означает путь Креста и что путь Креста означает прежде всего поставить крест на своем дурном прошлом, на тряпье старых привычек, на своей старой душе. И знал он, что недостаточно будет просто стащить веревками с киевского холма Перуна и утопить его в Днепре, но что и сам он, и каждый подданный его должен будет выкинуть всех идолов из своей души. А идолы славянские, – увы! – как и любые идолы, были вымечтанными земными богами, величайшими ничтожествами под громчайшими именами, тупыми и немыми агентами царства земного, привязывавшими людские души к земле, обещавшими лишь земное царство, земное обманчивое счастье, которого никто никогда в глаза не видел. Идолопоклонство славянское, с центром в Киеве, делало славян самым диким народом Европы. Каков был в язычниках Владимир, таковы были и русские славяне: мрачная орда грабителей, разбойников, обжор, пьяниц, разрушителей, которые вдов сжигали живьем, которые идолам своим приносили в жертву закланных младенцев. То был страх и трепет для культурных народов, особенно для самой культурной из них – Византии. Наибольшим удовольствием для славян было разрушение того, чего они не создали, и ограбление того, чего они не заработали. Какая сила под солнцем могла из этой мрачной орды сотворить народ, приручить его, переродить, преобразить, воскресить и дать ему душу святую вместо души звериной? Единственно сила веры Христовой могла совершить с русскими это неземное чудо. Она из Владимира-волка сделала Владимира-ягненка. Недавний женоманьяк, Владимир распустил свой гарем и начал жить целомудренно. Владимир – обжора и пьяница начал поститься, причем поститься до изнеможения, – он, посмеявшийся над верой исламской, когда услышал, что она запрещает свинину и вино! Владимир-кровопийца начал обходить больницы и тюрьмы, раздавая милостыню и утешение. Владимир – ночной игрок и весельчак начал проводить ночи в слезных молитвах, в коленопреклонении и отбивании поклонов, в размышлениях о суде Божием и своей душе. Владимир-бесстыдник стал стыдливее девушки. Владимир-палач превратился в кроткого, раскаянного и милостивого самарянина. Словом, Владимир-идолопоклонник преобразился в христианского святого. Словно на некой стене стерли изображение демона и написали Ангела! Куда большее чудо, чем вышедшая из гусеницы бабочка!

Говорят, ни одного чуда не произошло на гробе святого Владимира. Но не сотворил ли сей избранный муж при жизни своей величайшее чудо над самим собой? Все чудеса, которые творят верою святые люди: исцеление от болезней, очищение от страстей, освобождение от пороков, вразумление сумасшедших, воскресение мертвых – все эти чудеса совершил святой Владимир на самом себе. Если бы еще и на гробе его случались чудеса, думаю, люди смотрели бы на него, как на бога, а не как на святого. Сам по себе переворот, происшедший в душе Владимира при его жизни, – столь великое чудо, что его невозможно приписать усилиям человека, но только лишь могуществу и милости Божией.
Кто-то может пуститься в исследование Промысла Божия и в недоумении вопрошать: отчего Бог избрал крестителем и переродителем русского народа именно такого человека, который первой половиной своей жизни превзошел во зле, кажется, всех своих языческих предков и современников? Как будто Тот, который гонителя Савла обратил в Апостола веры Христовой, не знал, что делает, выбирая такого язычника, каким был Владимир, для важнейшей миссии в великом народе! Тяжело, правда, распознать все нити в тончайшей ткани Божия Промышления, но эта нить довольно ясна. Нужно было именно исправившегося грешника выставить пред всеми коленами русскими. Нужно было на пороге новой России поставить просветившегося язычника, чтобы он стоял подобно медному змию и примером своим наставлял, подбадривал и лечил оступившихся и павших русских во все грядущие времена. Самая лучшая рекомендация для любого лекарства – это исцеленный больной. Нужно было исцеленного князя Киевского показать тем, кто болен, чтобы они с радостью приняли лекарство, давшее ему здоровье. Из всех чудес, что творит в мире вера Христова, самое полезное чудо – обращение грешника в праведника. И вот с этим на себе самом совершенным чудом стоит Владимир в воротах христианской Руси и словно кричит в уши каждому русскому: «Я был ночь и превратился в день! Кем был ты? И во что ты превратился?».


«Владимир – красно солнышко». Так прозвал народ русский своего духовного родоначальника. Разумный и благодарный народ этими словами лучше всего отобразил личность крещеного князя-крестителя. Мрачная телесная масса превратилась в красное солнышко. Это воистину произошло с Владимиром. И Владимир оставался красным солнышком во всю минувшую историю народа русского, все эти девять столетий. Столетия сии изобилуют в России святыми мужами и святыми женами, чудотворцами – среди них и два сына Владимира, святые Борис и Глеб. Они исцеляли больных, освобождали бесноватых, воскрешали мертвых. Но все они должники святого Владимира. И всем им легче было сделаться святыми, нежели Владимиру, великому князю и великому богатею, который сквозь игольные уши должен был пролезать в Царство Небесное, не имея предшественников в святительском календаре своего народа.

Итак, Владимир – и необычный человек среди остальных великих людей, и необычный святой среди святых. Он – пионер величия и святительства в русском народе, причем пионер державный, сделавший подлинное величие и святительство государственной программой. Удивительная государственная программа, которую нельзя претворить в жизнь, пока каждый гражданин не претворит ее на себе, по примеру самого Владимира! С этого державного святителя начинается новая Русь, новый народ, новый дух, новый путь, новая культура. Крестивши русский народ, святой Владимир долгую русскую ночь обратил в светлый русский день. Если бы кто-нибудь вывел подземную реку из-под земли, прорыл ей новое русло под солнцем и сделал ее полезной в сотнях отношений, то совершил бы дело подобное тому, что совершил Владимир с народом русским, – но намного более скромное и легкое. Мрачная языческая масса русская через Крещение сделалась с течением времени «красным солнышком» среди народов. И мы можем воскликнуть: русский народ, красно солнышко!

Если мы сейчас оглянемся на жизнь русского народа от святого князя Владимира до сегодняшнего дня, то увидим, что он шел по пути, на который вывел его дух и пример его крестителя. Поколение за поколением рождалось на Русской земле; родившись, поставляемо было пред выбором одного из двух царств; выбирало Царство Небесное и – отходило. Миллионы за миллионами являлись на свет, брали на себя крест Владимиров и, восклицая Христу: Осанна! – уступали место новым миллионам. Жатва Христова становилась все больше, все обильнее. Но это историческое течение жизни русской происходило не без застоев, не без колебаний. Случались и остановки, и поджидания немощных, усталых, и поиски заблудших, и очищения погрязших, как это обычно бывает с путниками. Река русской народной истории текла в определенном направлении – и это главное, – но иногда быстро, иногда медленно, порой же так тихо, что тяжело было определить, вперед ли она течет или назад.

Вы слышали об удивительном психическом явлении у некоторых лиц, которые в минуту смертельной опасности способны увидеть, пересмотреть заново всю свою жизнь – с детства и до самого момента опасности. Я верю, что в сегодняшних смертельных кошмарах, сдавивших русский народ, хотя бы у некоторых русских должна была пройти перед глазами картина всего прошлого их народа – с киевского Крещения до наших дней. И у нас, если бы мы попытались проанализировать тот невиданный ужас, что ныне завладел Россией, открылись бы глаза на русское прошлое за последние девять веков. Тогда бы мы увидели, что во всем своем течении, до сегодняшнего дня, русская историческая жизнь рисуется классически ясной. Пред нами предстали бы шесть периодов русской истории от святого Владимира и доныне, а близок и седьмой период. Так и напрашивается сравнение этих семи периодов с семью Таинствами Христовыми.

Первый период, период Владимира, соответствует Таинству Святого Крещения. Он короток, но очень значителен в силу переворота в жизни русского народа, его вступления на новый путь и движения к определенной, новой цели.

Второй период вытекает из первого и длится до монгольского ига. Этот период соответствует Таинству Миропомазания. В этот период народ лечился от остатков язычества и утверждался в крестном пути. Во всякой русской душе до'лжно было произвести чудо перерождения, совершенное со Владимиром, и в каждой душе особым образом поставить печать Царствия Небесного. А Миропомазание как Таинство и означает утверждение в вере с помощью дара Духа Святого.

Третий период протекал под игом монголов. Этот период соответствует тайне святого покаяния. Нагромоздившиеся за время свободной жизни грехи нужно было, как пыль, сдуть с души народной резким ветром рабства. Как на Руси под монголами, так и на христианских Балканах под турками! Замедлившуюся было реку жизни нужно было водрузить на склон, в каменное русло, чтобы течение ее ускорилось, чтобы она стала прозрачнее. В рабстве народ молчит, припоминает прошлое и кается. Рабство весьма положительно повлияло на то, что раз навсегда сделалось главной целью русской истории, намеченной ясно и твердо святым Владимиром. Цель эта – очищение духа от всего земного и прилепление к Царствию Небесному.

Четвертый период – с освобождения от монгольского ярма до царя Петра. Освобождение началось Куликовской битвой, случившейся за девять лет до Косовской битвы, что принесла рабство сербскому народу. Этот светлый период свободы у русских соответствует Святому Таинству Брака. Душа народная, очищенная страданием, обручается и целиком отдается своему Небесному Жениху. На Русской земле безраздельной властью воцаряется Христос. Русь украшается бесчисленными святынями и святителями, словно небо звездами. Радость о Христе исполняет всех и каждого, от царя и Патриарха до бездомного и юродивого скитальца. Словом, свадебный пир, соединение народа с Богом!

Пятый период – от царя Петра до мировой войны. Он соответствует Святому Таинству Елеосвящения. В этот период русская интеллигенция ослабляется, в ней происходят шатания. Она выезжает из России с полным коробом народных добродетелей, а возвращается с коробом, полным иностранных заблуждений! Является смятение. Среди образованных людей возникает жестокий раздор, немилосердные препирательства – не о мелочах, а именно о жизненных началах, о святой народной программе Владимира. Раны наносятся все чаще, а гной изливается во всех городах и городишках. Деревенская церковь и дальше продолжает быть наряженной невестой Христовой, в городе же она предстает в виде сиделки, что с заботой и грустью бдит над больными. Число прилепившихся к царству земному растет подобно воспалению. Утопленный Перун, а с ним и все семейство идолов поднимают голову из Днепра. Но дух святого Владимира поражает его в голову. Река русской жизни сильно замедляется, и на поверхности ее скапливается нечистота. Но это река очень глубокая. Глубина ее – это душа многомиллионного народа.

Шестой период – с мировой войны, точнее, с мученической смерти царя-мученика – длится до сих пор. Князю мира сего попущена от Бога власть над Святой Русью. Бог попустил до времени быть не Его воле, а воле грешников, отрицающих Царствие Небесное и возжелавших царства земного. Языческий, довладимирский дух воцарился на Руси. Этот мрачный и злой дух торопится увести реку русской жизни от солнца Христова и вновь сделать ее подземной. Но народ русский причащается. Никогда он еще не соединялся с возлюбленным Христом более искренно, чем сейчас, когда неверные плюют в лицо Христово. Никогда для него Кровь Христова не была так сладка, как теперь, когда она под запретом, когда до нее тяжело добраться. О Сладкая Кровь Иисусова, как несказанно сладка стала ты для тех сыновей и дочерей России, чьей кровью и слезами причащается в эти дни Русская земля!

А завтра настанет седьмой период русской истории. То будет Святое Таинство Рукоположения. На многострадальный Владимиров род изольется новая благодать Духа Божия. Русский народ станет священным народом и будет утренней звездой среди народов, красным солнышком среди племен земных.


Итак, история крещеной Руси представляет собой макрокосмически душевную драму святого Владимира, как святой Владимир микрокосмически представляет собой всю историю крещеной Святой Руси. Оглянемся теперь на сегодняшнее положение мира. С кровью мировой войны на главе своей, нынешний мир глубоко погряз в грубости и жестокости. Он нуждается теперь не в одном святом – этого слишком мало, – но в целом священном, святом народе. Народ этот должен и в наши дни пройти владимировы муки внутренней борьбы за превосходство Царствия Небесного над земным. Народ этот должен быть хорошо битым и битьем убеленным от греха, как долгим битьем отбеливается полотно. Он должен быть крещен огнем мук и слез, чтобы сделаться смягченным, облагороженным, обоженным, совершенным. Мир ждет такого народа. Кто же будет этим ожидаемым народом? Это тот народ, о котором мир сегодня не в состоянии сказать ничего определенного, о котором судят да рядят на всех пяти континентах. Это – народ судьбы, который Провидение месит, чтобы сделать из него самый лучший хлеб для духовной трапезы изголодавшегося мира. Русский народ разделен сегодня на мучеников и мучителей. И одни и другие безмерно мучаются. И мы желаем спасения и одним и другим. Этим подвигом самоистязания народ русский готовится к великой своей миссии в человечестве, готовится громко изречь то «новое слово», о котором говорил Достоевский.
Своим первым Крещением, водою и Духом, под святым Владимиром, Россия спасла христианство. Произошло это именно тогда, когда православная вера, поддерживаемая Святой Византией, совсем было обессилела – не из-за своего бессилия, но из-за бессилия людей; когда, с другой стороны, политиканская вера Запада – вино, смешанное с водой, – боролась с князьями мира сего за земное царство. Христианство было на смертном одре, истинные христиане – в отчаянии. Тогда Промысл Божий двинул целый континент, целый неведомый людской муравейник на помощь правой вере. То была Владимирова Русь. Сегодня, когда, с одной стороны, сосуды веры христианской на Востоке и Западе недостаточно сильны, чтобы помочь оглохшему и растерянному миру, и когда, с другой стороны, самое закоренелое язычество под разными именами подняло свои рога на всех пяти континентах, – сегодня вновь Промысл Божий призывает Владимирову Русь помочь христианству, а через него и человечеству. Помочь таким образом, чтобы на весах ценностей дать перевес той стороне, что готова во имя Сына Божия прилепиться к Царствию Божию.


Наступает время и настало уже, когда мученичеством крещенная и освященная Святая Русь свяжет всех нравственных идолов, которые сейчас ее давят, и, подобно святому Владимиру, свергнет их с земли Русской в бездну невозвратную.
Наступает время, и настало уже, когда в России не просто будут обновляться иконы святительские, как это происходит сегодня, но когда войско живых русских святых, от святого Владимира и святого Серафима до последних мучеников Христовых с Царем-мучеником во главе, возвестит Небу и земле, что весь русский народ обновлен Христом, заново в муках рожден, заново во крови крещен и готов теперь помочь всему миру.

Наступает время, братья мои, и уже на пороге оно, когда грязью залитое и в муках постаревшее лицо русского народа воссияет как солнце и осветит всех тех, кто сидит во тьме и тени смертной. Тогда все народы на земле благодарно возгласят: «Наша Русь, наша мученица, красное солнышко!». Как и русский народ непрестанно, а особенно в этот день, каждый год возглашает: «Владимир – красно солнышко!»

Блаженны вы, плачущие в эти дни с Россией, ибо с нею и утешитесь! Блаженны вы, скорбящие сегодня с Россией, ибо с нею скоро и возрадуетесь.

15/28 июля 1932 года, Белград

Святитель Николай (Велимирович)



[1] Слово о святом Владимире было произнесено на праздновании дня святого Владимира 15/28 июля 1932 года в Белграде. Печатается по: Новый журнал. М., 1995. № 2. С. 151-161.

[2] Косовская битва (1389 год), чье 600-летие широко отметил не так давно сербский народ, явилась переломным моментом в покорении Сербии турками. Сербия, подобно Древней Руси, приняла на себя удар восточного варварства, от которого защитила Европу. Драматизм битвы в том, что сербский князь Лазарь, зная, что идет на верную смерть (сербское войско насчитывало около 35 тысяч, а турецкое – свыше 100 тысяч воинов), не колеблясь выступил за правую веру и вначале добился даже успеха, но затем был взят в плен и убит. – Прим. переводчика.
...Своим подвигом исповедничества святой Государь посрамил, во-первых, демократию — «великую ложь нашего времени», по выражению К. П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: «Не Его хотим, но Варавву» — не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью — не менее великую опасность нашего времени...

Макиавелли и святой государь Николай II  17 Июля 2019
Не каждый знает, что Макиавелли — итальянский политический мыслитель начала XVI века, с его знаменитой книгой «Государь» — сыграл роковую роль в гибели нашего святого Государя Николая II и в уничтожении православной монархии в России. Какова логика этого странного совпадения? Почему до сегодняшнего дня идеи Макиавелли и его последователей продолжают способствовать переориентации всей мировой политики?


Перед нами феномен утраты веры в Бога, а потому — грубо искаженное понимание тайны первородного греха. В основании всех его суждений — радикальный пессимизм относительно человеческой природы. Он утверждает, что «благоразумный руководитель государства не должен держаться верности, которой он присягал, когда эта верность идет против его интересов». И объясняет: «Если бы все люди были хорошими, это правило не было бы хорошим правилом, но поскольку они плохие и не хранят по отношению к вам своих обещаний, вы не должны считать себя обязанными хранить свои по отношению к ним». Макиавелли знает, что люди плохие, но он не знает, что их порочность — не радикальна, что эта проказа не может разрушить первоначальное благородство человека, ибо человеческое естество всегда остается добрым по своей сути и в своих глубинных устремлениях. И это лежащее в основании всего добро, соприкасаясь с отдельными проявлениями зла в человеке, как раз и является тайной силой его внутренней борьбы с самим собой и духовного роста. Но горизонт Макиавелли — только земной, его понятия о человеке только плотское, и его грубый практицизм скрывает от него образ Божий в человеке.

В подобном ослеплении коренится всякая политика, опирающаяся на силу, и всякий политический тоталитаризм. В своей обычной жизни, полагает Макиавелли, люди чаще ведомы похотью и страхом. Но государь — это человек, вернее сказать, хищное животное, одаренное умом и способностью к расчету. Чтобы управлять людьми, то есть наслаждаться властью, государь должен быть одновременно лисой и львом. Страх, животный страх и осторожность животного, соединенные с человеческим искусством, — высшие регуляторы царства политики. Но пессимизм Макиавелли далек от каких-либо героических крайностей. Он вступает в согласие со злом, которое видит повсюду. Он согласен с ним, потому что в противном случае существует реальная опасность трудиться скорее для собственной гибели, нежели для собственного успеха. «Государю необходимо, — говорит он, — научиться не быть добрым, если этого требуют обстоятельства». И это совершенно логично, если главная цель — только земной успех. Вслед за Декартом он считает необходимым правилом подражать обычаям и действиям тех, с кем он должен общаться, принимая в расчет скорее то, что они делают, чем то, что говорят. Он не видит, что это хорошее правило безнравственности, ибо люди чаще живут чувствами, чем умом.

Интересно, что в подтверждение своей правоты, Макиавелли указывает даже на Церковь. По его мнению, Церковь достигает успеха, когда руководствуется такой же мудростью. Ведь не только светские властители, но и иные князья Церкви, такие как римский папа Александр VI (Борджиа), пример которого часто приводит Макиавелли, оказываются среди ее адептов. Но разве христиане должны подражать подобным князьям Церкви в их поведении? Христу и Его святым должны они следовать, согласно учению Церкви. Первый шаг человека, желающего жить согласно христианской нравственности, — решимость не принимать привычки и дела мира сего. Таково предписание Евангелия: «По делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23, 3).

Каков же практический результат учения Макиавелли для современного сознания? Глубокий разрыв, неисцелимое разделение между политикой и нравственностью. И, вследствие этого, смертельное противоречие между тем, что называют идеализмом (ошибочно смешиваемом с нравственностью), и тем, что называют реализмом (ошибочно смешиваемом с политикой). Так рождается непримиримый конфликт между нравственностью и безжалостной реальностью. Так проливается кровь святых Царственных страстотерпцев и великого сонма новых мучеников и исповедников Российских. Мы знаем эти пророческие слова святого Государя: «Если потребуется, я готов принести себя в жертву за Россию». Поразительно, что для Макиавелли (как и для Ницше) так называемый нравственный человек представляется жертвой. Но в каком смысле? В прямо противоположном. Он считает его слабым духом, безоружным в сражении, и вред его заключается в следовании красивым правилам отделенного от земной реальности совершенства. По мнению Макиавелли, это только видимость добродетели, мечта, самоудовлетворение и тщеславие. Вовлеченный в сложности жизни, подлинно добродетельный человек не страшится делать то, что обыкновенно именуется злом, и его действия, диктуемые справедливостью, не есть ни месть, ни жестокость в борьбе против лукавых и злых врагов. Как узнаваемы эти рассуждения — не так ли политики «практической мудрости» обвиняли нашего святого Государя в безволии и нерассудительности? В то время как сами были исполнены «измены, трусости и обмана». Необходима, учит Макиавелли, терпимость (толерантность) по отношению к существующему злу ради того, чтобы избежать большего зла или ради того, чтобы ослабить или постепенно уменьшить это зло: «наименьшее зло следует почитать благом». Даже утаивание своих замыслов от друзей — не всегда есть неверность им или двурушничество: «язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли».

Из сказанного не следует, что Макиавелли отрицал нравственные основы традиционных ценностей. Он был циником с зорким и ясным умом, скорее наследником, чем противником богатых сокровищ знания, собранных веками христианства и вырождающихся у нас на глазах. Он готов приносить похвалу правилам добродетели, если в определенных обстоятельствах они помогают достигнуть успеха. Но тут же учит своего государя быть жестоким и вероломным, если обстоятельства того требуют. И когда он пишет, что государь должен научиться не быть добрым, он прекрасно сознает, что не быть добрым значит быть злым. Но какая разница — добро или зло, добродетель или порок, если главная цель — успех?

Для Макиавелли цель политики — завоевание новых позиций и сохранение власти. На самом деле целью политики должно быть благо народа, то есть что-то существенно и конкретно человеческое, непременно связанное с нравственностью. Это благо — хорошая жизнь. И значит не только в материальном смысле. Оно должно быть связано с существенными требованиями и достоинством человека. Это благо — одновременно материальное, интеллектуальное и нравственное. Главным образом нравственное, как сам человек. Благо человеческой личности. Вероломство, измена, ложь, жестокость, убийства и другие средства подобного рода, которые могут быть (по обстоятельствам) полезными для предержащей власти или процветания государства, могут оказаться разрушительными для блага народа. Здесь на земле и в вечности. Ибо судьба человеческой личности выше времени и связана с целью, абсолютно превосходящей земные интересы. Потому мы и говорим, что власть, построенная на христианских основах, помогает наибольшему числу людей достигнуть своего конечного предназначения. Этот фундаментальный принцип политики и жизни макиавеллизм разрушил.

Если цель политики — власть, правитель должен научиться, ради сохранения ее, говорит Макиавелли, переступать через все. Многие великие политические деятели, особенно, как мы знаем, в минувшем веке, хорошо поняли и сознательно усвоили этот урок. По существу, история человечества тогда последовала этим путем.

Достаточно упомянуть только одно имя Гитлера. Абсолютный макиавеллизм сделал из политики искусство производить несчастье для миллионов людей. Все это слишком очевидно. Но ведь макиавеллизму сопутствует несомненный успех — не так ли? По крайней мере, он добивается успеха на глазах у всех в течение определенного времени. Как может он не добиваться успеха, когда все приносится в жертву ради одной цели — успеха? Здесь испытание и соблазн современного сознания. XX век более чем убедительно показал, что народы, не желающие быть поглощенными такой властью, могут остановить ее победное шествие и повергнуть на землю ее знамена только тогда, когда они жертвуют в этой борьбе своей кровью, своими богатствами, своими самыми дорогими сокровищами мирной жизни и обращают против нее все свое материальное оружие. Но не должны ли они будут, чтобы покончить с этой химерой и сохранить себя, употребить не только материальное оружие, которого в определенных обстоятельствах может не оказаться совсем, а свою мысль и свой дух? Уступят ли они искушению погибнуть ради любви к земной жизни, которая у них все равно будет отнята, может быть, вместе с небесной — из-за неверности высшему человеческому долгу?

Святой Григорий Нисский в IV веке писал о неправедной фальшиво-религиозной власти, которая будет делать абстракцией всякое добро, чтобы дойти до крайнего предела зла. Церковь не имеет права утверждать абстрактную власть, украшенную крестом, потому что служение Церкви — в проповеди Креста, который является Божией силой и нашим спасением.

Своим подвигом исповедничества святой Государь посрамил, во-первых, демократию — «великую ложь нашего времени», по выражению К. П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: «Не Его хотим, но Варавву» — не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью — не менее великую опасность нашего времени.

Были у нас выдающиеся Цари: Петр I, Екатерина Великая, Николай I, Александр III, когда Россия достигла расцвета с великими победами и благополучным царствованием. Но Государь-страстотерпец Николай II, при котором ее мощь продолжала неуклонно возрастать, есть прежде всего свидетель истинной православной государственности, власти, построенной на подлинно христианских принципах. Для него не существовало ни малейшего разрыва между служением государя и исполнением личного христианского долга.

До конца времен, и в особенности в последние времена, Церковь будет искушаема диаволом, как Христос в Гефсимании и на Голгофе: «Сойди, сойди со Креста». «Отступи немного от тех требований величия человека, о которых говорит Твое Евангелие, стань доступнее всем, и мы поверим в Тебя. Бывают обстоятельства, когда это необходимо сделать. Сойди со Креста, и дела Церкви пойдут лучше».

Главный духовный смысл сегодняшних событий — итог веков, зараженных духом Макиавелли, и в особенности итог XX века, — все более успешные усилия врага, направленные на то, чтобы «соль потеряла силу». Как до революции, так и теперь главная опасность заключается во «внешней видимости». Многие верят в Бога, в Его Промысл, стремятся установить православную монархию, но в сердце своем полагаются на земную силу: на «коней и на колесницы» (Пс. 19, 8). Пусть, говорят они, все будет как самый прекрасный символ: крест, трехцветное знамя, двуглавый орел, а мы будем устраивать свое, земное, по нашим земным понятиям. Но мученическая кровь святого Государя обличает отступников, как тогда, так и теперь.

Протоиерей Александр Шаргунов
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

СЛОВО В ДЕНЬ РОЖДЕСТВА ИОАННА ПРЕДТЕЧИ  6 Июля 2019
Дорогие братья и сестры!

Сегодня празднуется рождество величайшего из людей, когда-либо живших на земле, – святого славного пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
Церковь хранит память о всех событиях его жизни: о его зачатии, рождении, и о его миссии Крестителя Спасова (праздник Собор Иоанна Предтечи — на следующий день после Крещения Господня), и о его мученической смерти. И круглый год каждый вторник Церковь молится и просит молитвенного предстательства пред Богом Иоанна Предтечи и Крестителя Господня.

Сегодня в Евангелии от Луки мы слышали, как праведному Захарии по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось войти в Храм Господень для каждения, а все множество народа молилось вне во время каждения, — тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного. И Захария, увидев его, смутился, страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн (Лк.1: 9-13).

Святитель Иоанн Златоуст, объясняя это смущение, говорит, что Захария, войдя в Храм Господень, молился только об одном – прощении грехов народа, а получил обещание разрешения бесплодной утробы. Он просил одного утешения, а получил другое; молился за народ, а назван был отцом сына. Захария более желал исцеления душ согрешивших. Он как бы говорит: народ, вне молящийся, ожидает меня с ответом от Царя небесного… через меня они приносили моления к Царю, прося прощения в грехах; об этом я молюсь, чтобы исполнить желание народа, чтобы показать действие своей чреды. А мне возвещается о рождении сына. Что за выгода для народа, если у меня будет сын? Что же — об этом я молился, или совершаю каждение в свою чреду ради того, чтобы перед народом высказать свою плодородность? Нет, я теперь уже нисколько не думаю о деторождении, я стар, ищу спасения народа и счастья племени, пленения врагов и благоденствия города, а не детского плача, пеленок и кормления: я нисколько не думаю об этом.

Праведный Захария не видит, что все, что он просил, он получает с избытком. Он молится только об иудейском народе, а ему благовествуется о том, кто все племена приготовит к спасению. Рождается начальник воинства Царя Небесного и предуготовитель освобождения мира от грехов. А Захария не верит и требует подтверждения словам Божиим. За свое сомнение и неверие Захария наказывается немотою, и он пребывал, как сказано в Евангелии, в молчании, ожидая рождаемого. Он вошел в храм, – говорит св. Иоанн Златоуст, – для освобождения других, а сам вышел осужденным. Принося богослужебное каждение, вынес знак изгнания.

И когда сын рождается, речь возвращается к отцу. Захария, постигая пути Промысла Божия, восклицает: «Благословен Господь, Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему» (Лк. 1: 68).

Евангелие – это книга жизни, это живой голос Бога о нашем спасении. Нам заповедано постоянно поучаться в Писании. Евангелие – это книга, в которой мы учимся постижению Промысла Божия.

Как совершается дело нашего личного спасения? Оно совершается неприметным, не всегда сразу постижимым для нас образом, так же как было и с праведным Захарией. Мы молимся и о своем спасении, молимся и о спасении наших близких. И в нашей жизни случаются различные события – и скорбные, и радостные. Взирая на них, мы порой недоуменно вместе с праведным Захарией спрашиваем: а разве об этом я молился, разве этого ждал? Болезни, разочарования, потери друзей и многое другое сопровождают дни нашей жизни. Мы не понимаем, почему это с нами происходит. Один из подвижников писал своему чаду, находящемуся в тяжелых жизненных обстоятельствах: «Настанет момент в Вашей жизни, когда Ваше настоящее сделается прошлым, и тогда Вы с радостью будете вспоминать те трудности, которые Вам дали ощутить и свои плоды, и даже, быть может, будете жалеть о некоторых своих духовных состояниях, которые в других условиях Вы воспроизвести не сможете». И порой проходят многие годы, прежде чем мы начинаем уже по-другому смотреть на произошедшее с нами.

Душа наша как бы связывается на это время и сомнениями, и малодушием, то есть немотою, как было и с праведным Захарией. У преподобного Серафима Вырицкого есть удивительное произведение – «От Меня это было» (т.е. от Господа). Там есть такие слова, обращенные от Господа к человеку:

«Находишься ли ты в трудных обстоятельствах, среди людей, которые тебя не понимают, которые не считаются с тем, что тебе приятно, которые тебя отстраняют, – От Меня это было. Я – Бог, располагающий обстоятельствами. Ты не случайно оказался на твоем месте, это то самое место, которое Я тебе предназначил.

Не просил ли ты, чтобы Я научил тебя смирению, – так вот смотри, Я поставил тебя
как раз в ту среду, в ту школу, где этот урок изучается. Твоя среда и живущие с тобою только выполняют Мою волю.

Разрушились планы твои, поник ли ты душою и устал – От Меня это было. Ты создавал себе планы, и принес их Мне, чтобы Я благословил их. Но Я хочу, чтобы ты предоставил Мне распоряжаться обстоятельствами твоей жизни...

Обманулся ли ты в друге своем, в ком-нибудь, кому ты открыл сердце свое... От Меня это было. Я допустил этому разочарованию коснуться тебя, чтобы ты познал,
что лучший друг твой Есть Господь. Я хочу, чтобы ты все приносил ко Мне и говорил Мне.

Посетили ли тебя неожиданные неудачи житейские и уныние охватило сердце твое, знай, что От Меня это было. Ибо Я хочу, чтобы сердце твое и душа твоя
всегда были пламенеющими пред очами Моими и побеждали именем Моим это душевное малодушие».

И мы так же нередко находимся в подобных обстоятельствах, и проходит время, и мы начинаем видеть в происходящем с нами Промысл Божий.

Когда наступает этот момент, то душа наша, уверясь, что все прошедшее с нами было Божественным посещением, радостно вместе с праведным Захарией восклицает: «Благословен Господь Бог… что посетил народ Свой и сотворил избавление ему». Аминь.

Иеромонах Иоанн (Лудищев)

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 53 След.