Гостевая

Написать сообщение:

Название/имя:

Электронная почта:

Сообщение:

Нас увлекает просвещенная Европа… Да, там впервые восстановлены изгнанные было из мира мерзости языческие; оттуда уже перешли они и переходят и к нам. Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли...
Размышления на Рождество Христово  6 Января 2020
Слава Тебе, Господи! И еще дождались мы светлых дней Рождества Христова: повеселимся же теперь и порадуемся. Св. Церковь нарочно для того, чтоб возвысить наше веселие в эти дни, учредила перед ними пост – некоторое стеснение, чтобы вступая в них, мы чувствовали себя как бы исходящими на свободу. При всем том Она никак не хочет, чтобы мы предавались услаждению только чувств и одним удовольствиям плотским. Но исстари, наименовав эти дни святками, требует, чтобы самое веселие наше в течение их было свято, как они святы. А чтобы не забылся кто веселясь, она вложила в уста нам краткую песнь во славу родившегося Христа, которою остепеняет плоть и возвышает дух, указывая ему достойные дней этих занятия: «Христос рождается – славите» и проч.

Славьте же Христа, и славьте так, чтоб этим славословием усладились душа и сердце, и тем заглушился позыв ко всякому другому делу и занятию, обещающему какую-либо утеху. Славьте Христа: это не то, что составляйте длинные хвалебные песни Христу, нет; но если, помышляя или слушая о рождестве Христа Спасителя, вы невольно из глубины души воскликнете: слава Тебе, Господи, что родился Христос! – этого и довольно; это будет тихая песнь сердца, которая пройдет, однако же, небеса и войдет к Самому Богу. Воспроизведите немного пояснее то, что совершено для нас Господом – и вы увидите, как естественно ныне нам такое воззвание.

Чтоб это было для нас легче, приравняем к этому следующие случаи. Заключенному в темнице и закованному в узы царь обещал свободу… Ждет заключенный день – другой, ждет месяцы и годы… не видит исполнения, но не теряет надежды, веря цареву слову. Наконец, показались признаки, что скоро-скоро, внимание его напрягается; он слышит шум приближающихся с веселым говором: вот спадают запоры и входит избавитель… Слава Тебе, Господи! восклицает невольно узник. Пришел конец моему заключению, скоро увижу свет Божий!

Другой случай: больной покрытый ранами и расслабленный всеми членами, переиспытал все лекарства, и много переменил врачей; терпение его истощилось, и он готов был предаться отчаянному гореванию. Ему говорят: есть еще искуснейший врач: всех вылечивает и именно от таких болезней, как твоя; мы просили его – обещал прийти. Больной верит, возникает к надежде и ждет обещанного… Проходит час, другой, более – беспокойство снова начинает точить душу его… Уже под вечер кто-то подъехал… идет… отворилась дверь, и входит желанный … Слава Тебе, Господи! вскрикивает больной.

Вот и еще случай: нависла грозная туча; мрак покрыл лицо земли; гром потрясает основания гор и молнии прорезывают небо из края в край: от этого все в страхе, словно настал конец мира. Когда же потом гроза проходит и небо проясняется, всякий, свободно вздыхая, говорит; Слава Тебе, Господи!

Приблизьте эти случаи к себе и увидите, что в них вся наша история. Грозная туча гнева Божия была над нами, – пришел Господь-Примиритель и разогнал эту тучу. Мы были покрыты ранами грехов и страстей – пришел Врач душ и исцелил нас… Были мы в узах рабства – пришел Освободитель и разрешил узы наши… Приблизьте все это к сердцу своему и восприимите чувствами своими, и вы не удержитесь, чтоб не воскликнуть: слава Тебе, Господи, что родился Христос!

Не усиливаюсь словами моими привить к вам такую радость: это недоступно ни для какого слова. Дело, совершенное родившимся Господом, касается каждого из нас. Вступающие в общение с Ним приемлют от Него свободу, врачевство, мир, обладают всем этим и вкушают сладость того. Тем, которые испытывают это в себе, незачем говорить: «радуйтесь», потому что они не могут не радоваться, а тем, которые не испытывают, что и говорить: «радуйтесь»; они не могут радоваться. Связанный по рукам и по ногам, сколько ни говори ему: «радуйся избавлению» – не возрадуется; покрытому ранами грехов откуда придет радость уврачевания? Как вздохнет свободно устрашаемый грозою гнева Божия? Таким можно только сказать: «пойдите вы к Младенцу повитому, лежащему в яслях, и ищите у Него избавления от всех обдержащих вас зол, ибо этот Младенец – Христос Спас мира».

Желалось бы всех видеть радующимися именно этою радостью и нехотящими знать других радостей, но не все сущие от Израиля – Израиль. Начнутся теперь увеселения пустые, буйные, разжигающие похоти: глазерство, кружение, оборотничество. Любящим все это сколько ни говори: «укротитесь», они затыкают уши свои и не внемлют – и всегда доведут светлые дни праздника до того, что заставят милостивого Господа отвратить очи Свои от нас и сказать: «мерзость Мне все эти празднества ваши»! И действительно, многие из наших увеселений общественных воистину мерзость языческая, то есть, одни прямо перенесены к нам из языческого мира, а другие, хотя и позже явились, но пропитаны духом язычества. И как будто нарочно они изобретаются в большем количестве в дни Рождества м Пасхи. Увлекаясь ими, мы даем князю мира – мучителю своему, противнику Божию, повод говорить к Богу: «Что сделал Ты мне Рождеством Своим и Воскресением? Все ко мне идут!» Но да проносятся чаще в глубине сердца нашего слова 50-го псалма: «Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем»...

Нас увлекает просвещенная Европа… Да, там впервые восстановлены изгнанные было из мира мерзости языческие; оттуда уже перешли они и переходят и к нам. Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет; а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтоб привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией: тем врачевать от греха, чем кто увлекается к нему. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви. Ведайте, православные, что Бог поругаем не бывает; и ведая это, веселитесь и радуйтесь в эти дни со страхом. Освятите светлый Праздник святыми делами, занятиями и увеселениями, чтоб все, смотря на нас, сказали: у них святки, а не буйные какие-нибудь игрища нечестивцев и развратников, не знающих Бога.

Святитель Феофан Затворник (1815 - 1894)
Слово, произнесенное 6 декабря 1907 г. в Кронштадтском Андреевском соборе

Кронштадтский светоч и газетные гиены  2 Января 2020
Повествуется в одном древнем житийном сказании, что к некоему благочестивому старцу-подвижнику приходили со всех сторон слушатели и почитатели, прося молитв, совета, благословения. Многие и о многом спрашивали его, и всем и каждому он отвечал в меру Духа, ему данного. Только один юноша, всегда посещая старца, сидел у ног его молча и ни о чем не спрашивал. Однажды старец, заметив это, наконец, обратился к юноше с вопросом: почему он молчит и ни о чем его не спрашивает? Юноша ответил: «Отец мой! Для меня довольно только слушать и смотреть на тебя!»

Старец Кронштадтский — вы знаете, о ком я говорю — разве не напоминает нам и не повторяет ли на наших глазах в течение десятков лет этого древнего старца? Неистребимо живет в душе человека потребность найти и облобызать святыню, поклониться ей, побыть в ее освящающем и поднимающем дух общении. У русского православного народа потребность эта является особенно повышенной, она заполняет и потрясает всю душу народную, господствуя над всеми другими ее интересами и запросами. И вот сюда, к чудному старцу, столько лет обращает свои взоры святая и святолюбивая Русь. Одни к нему являлись лично, с ним молились и молятся, получали совет и благословение, получали нередко и дар чудодейственной помощи. Как их ни много, они, сравнительно со всей Русью, — едва приметная часть народа. Все прочие, как юноша пред древним старцем, только созерцали это дивное видение нашего времени и радовались Божьей благодати, в нем почивающей, и возгревали веру и упование, и насыщались его обильной духовной трапезой слова, молитвы, непрестанного поучения, — поучения его жизни, подвига, любви, щедродательности, горящей веры и горящего слова, исходящего из уст его. От страны глубокой полунощи, где в борьбе с суровой природой, спасаясь от врагов, нашел себе русский человек пристанище свободы и училище крепости духа и характера, воссиял наш светильник. Там некогда возросли великие духом преподобные Трифон и Феодорит, Зосима и Савватий, Герман и Кирилл и многие другие. Их духом напоенный стоит здесь более полувека великий в простоте веры и смирении пастырь-молитвенник, — на грани русского царства, у полунощной столицы, на конце земли русской, у самого моря, светя, как маяк, разбиваемым житейским кораблям среди мирских бурь и тревог житейских.

Здесь, в этом святом храме, полвека трепетал самый воздух его от гласа молитв и воздыханий всероссийского пастыря и молитвенника; здесь пролились его первые слезы священнической молитвы; здесь возносились к Богу его пастырские скорби и радости; здесь около него было столько духовных восторгов веры, упований, столько событий и случаев возрождения, покаяния, спасения, отрад и утешения, столько чудес Божественной благодати, — что поистине должно сказать словами Господа к Моисею у купины неопалимой: «сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3, 5). Столько лет неизменно и непрестанно днем и глубокой ночью, и утру глубоку, еще сущей тьме, он стоял здесь и учил, и молился, — и дал ему Бог радость видеть, как город, известный в прежнее время только блудом и пороком, обратился во всероссийское чтимое место, в место паломничества, как действие его служения сказывалось все шире и шире.


Долго и постепенно разгорался его светильник, пока не засиял на всю Россию и далеко за ее пределами правилом веры, образом кротости и воздержания учителем, пока не стяжал наш пастырь всероссийский смирением высокая и нищетою — богатая. Вздымались гордо волны неверия в 60-х годах, были жестокие бури в Церкви; поднимались ереси; возрос и пал Толстой… Отец Иоанн бестрепетно и непрестанно увещевал, наставлял, бичевал, обличал порок и гордыню неверия и ереси; он стоял несокрушимым столпом православной церковности, на себе самом, в живом примере показывая и доказывая силу, живость и действенность Святой Церкви, которая способна возрастить в своих недрах такого благодатного пастыря. Он зажег священный огонь в тысячах душ; он спас от отчаяния тысячи опустошенных сердец; он возвратил Богу и в ограду Церкви тысячи гибнущих чад; он увлек на служение пастырское столько выдающихся людей, которые именно в личности о. Иоанна успели увидеть, оценить и полюбить до самозабвения красоту священства… Теперь они, нередко уже стоящие на высоких степенях иерархии, приезжают к старцу Божию и пред ним смиренным склоняются до праха земного. Вчера и сегодня мы были тому свидетелями.

И вот в последние годы, когда назревала и прорвалась гноем и смрадом наша пьяная, гнилая и безбожная, безнародная, самоубийственная революция, мы увидели страшное зрелище. Ничего не пощадили ожесточенные разбойники, не пощадили ни веры, ни святынь народных. И старец великий, светило нашей Церкви, «отец — отцов славная красота», честь нашего пастырства, человек, которым гордились бы каждая страна и каждый народ, — этот старец на глазах у всех возносится на крест страданий, предается поруганию и поношениям; его честь, его славу, его влияние расклевывают черные вороны. Поползла гнусная сплетня; газетные гады, разбойники печати, словесные гиены и шакалы, могильщики чужой чести вылезли из грязных нор. Еврействующая печать обрушилась грязью на о. Иоанна. Нужно им разрушить народную веру; нужно опустошить совесть народа; нужно толкать народ на путь преступления; нужно отомстить человеку, который так долго и успешно укреплял веру, воспитывал любовь к Царю и родине, бичевал всех предателей, наших иуд и разрушителей родины, начиная от Толстого и кончая исчадиями революции… Его первого стала травить и бесславить разнузданная печать. Помню я, два года назад, возвращаясь из Сибири к северной столице, по всей линии железной дороги эти листки, рисунки, стихи и издательства над Иоанном Кронштадтским… Потом на краткое время травля ослабела, но теперь вся эта грязь опять соединяется в один общий поток. Черные вороны тучами собираются над Россией, и первое, что они силятся расклевать хищными клювами, это — святыни и святых, подорвать авторитет уважаемых лиц, подорвать благоговение религиозное, на котором построен всякий долг, всякий порядок, всякая жизнь, истинно-достойная и истинно-человеческая. Нам нет дела до того, что собственно хотел выразить автор бездарной сценической стряпни (Речь идет о кощунственной пьесе «Черные вороны», где высмеивались о. Иоанн Кронштадский и его последователи. — Прим. ред.), рассчитанной на обирание простодушных людей, — обирание, которое он бичует, однако, не в себе и себе подобных, как бы следовало, а в других. Может быть, он, как уверяет, и в самом деле хотел изобразить в отталкивающем виде изуверное сектантство и религиозное шарлатанство, хотя бы прикрывающее себя именем о. Иоанна: ведь зло может прикрыться не только именем чтимого пастыря, но даже именем Иеговы (иеговисты) или Иисуса (иезуиты); ведь и в других областях мысли и жизни вообще сатана нередко преобразуется в образ ангела, и разве мы не видели, как разбойники, насильники и предатели народные, служащие за еврейские деньги разрушению России, выступают под знаменем братства, равенства и особенно «народной свободы» или блага общества (социализм). Итак, мы не говорим здесь о пьесе и ее содержании: мы говорит о том, что сделали из нее на сцене гнусные служители сцены, лакеи, продажные и пресмыкающиеся прислужники низменных инстинктов толпы и диавольской революции. На сцене вместо бичевания сектантского зверства или обмана, к ужасу православных, изображается быт и обстановка наших православных обителей и храмов и недвусмысленно выводится в шутовском виде наш доблестный пастырь, всенародно чтимый, о котором народная вера давно сказала свой приговор, что житие его славно и успение будет со святыми. И это в то время, когда он, на склоне дней обессиленный мучительным недугом, ослабевший телесными силами, едва двигаясь, совершает среди верующих по-прежнему свои, может быть, последние на земле подвиги молитв и благочестия, когда он не в силах защитить себя, когда мы трепещем за каждый день и час его жизни, когда еле теплится и вот-вот погаснет эта святая лампада, догорит эта чистая Божья свеча! Неужели нет ему защиты? Неужели мы оставим его одиноким посреди нашего многолюдства? Неужели он отдан на растерзание духовных псов, на пытки и издевательства этих разбойников?

«Но зачем ты говоришь об этом нам?» — может быть, спросите вы в тоске и горести и в недоумении. «Зачем?» Но тогда спросите, зачем плачет любящий сын около растерзанного отца или матери? Зачем в большом горе, остановив плач и, по-видимому, успокоившись, мы, увидя близких, любимых, нам сочувствующих, молчаливые среди чужих, здесь, среди своих, не можем сдержать горести, и слез и воплей? Так и ныне, в этом храме, при виде этого множества молящихся, детей и почитателей о. Иоанна, дайте нам излить свое горе, выплакать свои слезы!

А затем, в этот день церковно-гражданского праздника, хочется чрез вас, через все это великое множество народа, из этого храма на всю Россию сказать: О, храните святыню и святых! Берегите ваши духовные сокровища! Защищайте, отстаивайте их от всех тех свиней, что топчут их ногами! Или не знаете, что уста праведных каплют премудрость, язык же нечестивых погибнет? Или не верите, что идеже внидет досаждение, тамо и бесчестие — и это мы видели на всех этих усилиях свободы и «освободительного движения», полного одной злобы и досаждения? Или забываете, что в благословении правых возвысится град, а устами нечестивых раскопается? Или перестало быть непреложной истиной, что праведниками держаться царства человеческие, что семя свято — стояние их, что правда возвышает народ, а умаляют племена грехи?

Или думаете, что если вы избиваете пророков, подобно богоубийственным евреям, то не оставится дом ваш пуст? Или каждый год у вас будет новый Иоанн Кронштадтский, что вы не дорожите им?

Не унизите вы Бога и святыни, не заплюете неба, — плевки возвратятся на головы плевавших; но сами вы, сами вы — какой ответ дадите? Что скажут о нас потомки? Как справедливо они осудят нас за то, что мы не умели и не хотели уберечь святого, не защитили, не оградили его оградой и стеной любви и это в то время, когда живы и среди нас тысячи им исцеленных чудесно, тысячи им возрожденных? Тогда как ответим мы и Богу, и не свершится ли над нами Его правый и страшный приговор, что если мы Моисея и пророков не слушаем, то если кто из мертвых воскреснет, не поверим? Тогда не дошли мы до хулы на Духа, за которую одну, по суду даже самой воплощенной Любви, объявившей прощения всякой хуле и всякому греху, нет прощения ни в сей жизни, ни в будущей?

Тогда и на земле не устоять нашему царству, и не жить нашему народу. Любовью к нашему старцу, молитвой за него, проявлением всенародного и общественного негодования к исчадьям «черных воронов» и всякой театральной нечисти мы должны ополчиться в защиту наших попираемых святынь.

А вам, гнусные хулители, готово пророческое слово того самого праведника, которого вы теперь обливаете грязью. Как бы в предзрении скорби, всего три года назад, о. Иоанн писал в своем дневнике: «Благодарю Тебя, Господи, Боже мой, что Ты призвал меня в общение Божественной трапезы Твоей, сделал меня сотрапезником и собеседником Твоим, чтобы возлежать как бы на персях Твоих, или, точнее, иметь Тебя внутрь в персях и в сердце моем. Какой Ты сподобил меня чести, какого достоинства, какой любви, какого общения! Что я Тебе за это принесу и что воздам, великодаровитый, бессмертный Царь?! Но какое прискорбие, что служители Твои и сотрапезники Твоей Божественной трапезы ныне в пренебрежении и поношении у людей века сего; как они поносят священников Твоих, и Церковь Твою, и святое слово Твое, которое изрек Дух Святый! И доколе Ты терпишь их, доколе не уничтожишь их, уничиживших Тебя, Бога нашего, и не изгладишь имени их из числа живых! Да погибнет память их с шумом. Буди!» Аминь.

Священномученик Иоанн Восторгов
Исповедь сомневавшегося

ВХОДИЛА ЛИ БОГОРОДИЦА ВО ХРАМ?  3 Декабря 2019
Как-то раз мой друг рассказал мне о статье на одном богословском сайте, посвящённой празднику Введения пресвятой Богородицы во храм. Суть этой статьи в том, что никакого введения во храм, собственно, и не было – ведь так считают «многие исследователи», а «многие исследователи», как известно, никогда не ошибаются.
И мне вспомнилось, что когда-то, лет десять назад, я тоже не верил в историчность Введения Богородицы в храм, и казался себе по этому поводу весьма умным и продвинутым. Я верил, что это моё собственное мнение, хотя в действительности я его вычитал у кого-то из «многих исследователей» или даже просто кого-то, кто им поклоняется. Аргумент, который мне казался неотразимым, состоял в том, что само это событие не вписывается в то, что известно об отношении к Храму у древних евреев, и даже идёт вопреки некоторым установлениям (вхождение во храм, доступное лишь для мужчин).

И вот, жил я себе поживал с таким мнением, а потом, – допустим, лет девять назад, – вдруг задумался: а разве на моих глазах не бывало исключений, например, в церковной жизни? И речь не про нарушения, а про те исключения, которые происходят явно по воле Самого Бога – разве не бывает такого? И было и есть. Исключения из правил случаются. А про то, что они случались и в ветхозаветные времена, Сам Христос засвидетельствовал древним умникам: «разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? как он вошел в дом Божий и ел хлебы предложения, которых не должно было есть ни ему, ни бывшим с ним, а только одним священникам?» (Мф. 12:3-4).

А вот не сказал бы Господь этих слов, и, того гляди, нашлись бы нынешние умники, которые состряпали бы статью о том, что эпизод с хлебами предложения, описанный в 24 главе книги первой Царств, по мнению «многих исследователей» не более чем вымысел, поскольку противоречит Закону и раннеиудейской традиции, которая ясно говорила, что вкушение этих хлебов было всегда прерогативой только священников.

Если исключения были и есть, то ведь таким исключением могло быть и введение Богородицы во храм, – вот какая мысль меня осенила. А раз так, то аргумент, о котором я был столь высокого мнения, ничего не стоит. Про «многих исследователей» можно с уверенностью сказать оду вещь: это всё люди из ХХ, в лучшем случае XIX века, и ни один из них не жил при Иерусалимском Храме в I веке до Р.Х., чтобы засвидетельствовать доподлинно о том, что тогда было, а чего не было. Всё, что есть в распоряжении «многих исследователей» – это небольшой массив разрозненных сведений из письменных источников и собственное воображение. Причём любой недостаток первого всегда восполняется с помощью преизбытка второго. Свято верить в то, что будто бы историкам документально известен каждый шаг и каждый жест, совершённый две тысячи лет назад в одном из помещений одного из городов Римской империи, может только совершенно несведующий в исторической науке человек.

Мне же, слава Богу, и десять лет назад было известно, что «многие исследователи» располагают относительно столь древних событий лишь разрозненными сведениями из крайне малочисленных источников, на основании которых пытаются строить с большей или меньшей степенью вероятности теоретические выводы о положении вещей в данную эпоху. Это может очень неплохо работать относительно обычного хода событий, но это бессильно перед исключениями, тем более такими, которым неповезло попасть в исторические источники, записанные очевидцами и сохранившиеся до наших дней.

Итак, если введение во храм девы Марии могло совершиться не как рядовое событие, а как исключение, то скепсису «многих исследователей» ХХ века, – сколь бы многими они не были, – цена, мягко говоря, невысока. Это не знание, а гадание. А перед гаданием «многих исследователей» ХХ века у исторического источника II века («Протоевангелие Иакова»), записывающего предание о Введении девы Марии во храм как реальный факт, права на доверие намного больше, как ни крути.

Так я подумал лет девять назад, и стал допускать историчность Введения Богородицы во храм, и по-прежнему казался себе весьма умным, хотя по-прежнему был таким же дураком и не понимал, что всё это – чепуха, не имеющая к сути вещей никакого отношения.

Постараюсь перейти, наконец, к сути. Но начну издалека.

Почему меня «зацепило» в своё время то, что я прочитал у кого-то про неисторичность события, которому посвящён этот праздник? Почему я так легко с этим согласился? Не приводимые в его подтверждение аргументы меня сразили. Причина в том, что я, как и тот, кого я читал, стояли на одной и той же исходной позиции, которая сводилась к следующим аксиомам:

1. «Те, кто жили раньше, глупее меня»

2. «Я могу и должен сам, опираясь на доводы своего рассудка, определить, что является истиной»

Именно поэтому я так легко согласился с тем, у кого прочитал или услышал идею о неисторичности праздника Введения. Мы шли с ним из одной точки и в одном направлении, поэтому естественно, что и пришли к одному и тому же – к скепсису, и оправданиям этого скепсиса. Его идея оказалась столь заразительна для мня именно в силу этого внутреннего сродства и единства умонастроения. Это и есть корень того, что называется модернизм, этот корень сызмальства насаждали в каждом из нас, и требуется немало усилий, чтобы вырвать его из себя.

Только стоя на двух указанных выше аксиомах можно, не замечая всей абсурдности такого сочетания, одновременно полагать себя верующим христианином и считать, что ты лучше знаешь, что было, а что нет с Девой Марией, чем христиане II века, чем святители Герман и Тарасий Константинопольские, святитель Григорий Палама и прочие, писавшие об этих событиях как о реальном факте, наконец, чем сама Церковь, установившая такой праздник.

Но гордыня, даже в столь гротескных формах, это ещё, так сказать, полбеды. Вторая половина – это маловерие или, попросту, отсутствие веры.

Если ты называешь себя православным христианином, значит, ты веришь, что есть вечный Бог, Который является свидетелем всех событий человеческой истории, Который открывает Свою истину святым людям, как в прежние времена, так и в последние; веришь, что Он создал Церковь, которая есть «столп и утверждение истины» (1Тим. 3:15), которую «врата ада не одолеют» (Мф. 16:18) и в которой обитает Дух Святой, про Которого сказано: «научит вас всему» (Ин. 14:26) и «наставит вас на всякую истину» (Ин. 16:13). А значит, ты признаёшь, что «Церковь не может погрешать или заблуждаться, и говорить ложь вместо истины; поскольку Святой Дух, всегда действующий через верно служащих отцов и учителей Церкви, хранит её от всякого заблуждения» (Послание Восточных Патриархов о православной вере, чл. 12). А значит, ты веришь и признаёшь в Церкви то, что ею установлено и проповедано как истина, в том числе и историчность основания праздника введения Пресвятой Богородицы во храм.

Если же ты считаешь вымыслом и ложью сказание о введении Пресвятой Богородицы во храм, то значит, ты считаешь, что Церковь говорит ложь вместо истины – ведь здесь всё однозначно, это не просто высказывание каких-либо отдельных людей, не чьё-то «частное мнение», а один из общецерковных двунадесятых праздников, с общецерковным текстом служб, с сонмом святоотеческих проповедей на это событие и т.д., – а значит, Дух Святой не хранит её от заблуждений и не наставляет на всякую истину, а значит, или Бог солгал, или Его попросту нет.

Или одно, или другое. Или веришь Богу, или не веришь.

Вера – это когда ты доверяешь Богу больше, чем себе. Это когда ты не своим умом «устанавливаешь истину», а узнаёшь её от Того, Кто ею обладает. А если ты из Его слова, – открытого либо через Писание, либо через Церковь, – принимаешь только то, что можешь понять своим умом и соглашаешься признать достойным доверия, – то в такой позиции нет места вере, ты веришь не Богу, а себе самому. Это не вера, это фальшивка.

А если уж верить, то по-настоящему.

Если Бог есть, то Он очевидец всего, если Он создал Церковь и открыл ей истину, то значит, надо свидетельству Очевидца верить даже если это немодно и непопулярно в глазах мира, даже если невообразимое число «многих исследователей» говорит напротив.

Не случайно попускает Господь существование и распространение модернистских идей про неисторичность Введения во храм и подобных им. Всё это ради нашей же пользы. Популярность этих идей помогает отличить верующего от маловера, и самому человеку помогают определиться, где он по отношению к Богу. Это как с теорией эволюции. Мир твердит, что люди от обезъян, а Бог в Библии говорит, что Он людей из земли сотворил. Вот и выбирай, и зри, к чему твоё сердце прилеплено – к Богу или к миру.

Но только когда ты начинаешь верить по-настоящему, когда открываешься Богу полностью, без всяких «да, но…», «всё, кроме…» и «да, если только не…» – только тогда и происходят чудеса, и начинается жизнь, по сравнению с которой предыдущая кажется просто сомнамбулическим существованием.

Диакон Георгий Максимов


https://pravoslavie.ru/43312.html
Вас волнует преемственность поколений? Меня волнует.
Если человек что-то важное понял, то страшнее смерти для него – невозможность своим опытом поделиться. Не надо лишний раз трубить о традиции, якобы она у нас есть. Вся наша традиция в инерции. А если нет и если кто-то тебя научил чему-то, то назови имя учителя. Если ты чему-то кого-то научил, назови имена учеников. Далеко не все на это способны.

ИСТОРИЯ И ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ  4 Ноября 2019
Без передачи опыта геометрическая прямая распадается на множество отрезков, каждый отрезок – на множество точек, а точку пробуют расщепить, как атом, ради получения ядерной реакции. Мир рушится. Да что там рушится – сгорает в пожаре расщепленных атомов. Атомы – человечки, а инструмент для расщепления – эгоизм и беспамятство.

***

Единство языка и общность территории проживания – это слишком мало, чтобы создать и сохранить народ. Нужен еще общий взгляд на историю, нужно мировоззренческое тождество, образуемое, в свою очередь, общим опытом молитвы, терпения и преодоления трудностей.

Мне кажется, что русские – тип очень устойчивый. Русский сам себе равен на довольно больших просторах мировой истории. Вот, как у Н. Михалкова в «Сибирском цирюльнике» за кадром говорится: «На войну – с песнями; под венец – в слезах. И все – всерьез». Так было при царе Горохе, так есть сейчас, и завтра так будет.

Может быть, и англичанин только фасон галстуков меняет, а сам все тем же остается. Может, это и немцев касается. Трудно сказать. Однозначно то, что сохранение внутреннего облика и неистребимость психотипа сродни Богоизбранности.

Так еврей, кочуя по странам и континентам, сам себе равен и таким пребудет до Страшного суда. Зане миссия у него такая: свидетельствовать об истинности Священной истории, хотя бы и от противного.

***

Что до русских, то у них вечно – Смута. Причем именно с большой буквы.

Элита выродилась, иноземцы хамеют как у себя дома, «народ безмолвствует». А если не безмолвствует, то еще хуже, потому как «не приведи Господи видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный».

Смута приводит к тому, что крестьянин пахать перестает, народ не знает, кто над ним главный, все пьют и пакостничают, грабят по дорогам, а мир расшатывается, и можно уверенно говорить о «конце света в отдельно взятой стране». И вот тут, когда все уже вроде бы заканчивается, начинается нечто чудесное.

То ли народ начинает каяться и молиться, то ли святые угодники, при земной жизни говорившие по-русски, приносят Богу совместное моление, то ли Сама небесе и земли Царица вмешивается в ход событий, но жизнь не заканчивается, волны утихают и болезни исцеляются. Так было уже не раз и не два. Есть твердая надежда на то, что и в будущем так и произойдет. Хотя есть и обратное чувство: вечно так продолжаться не может.

***

Живучесть и неистребимость подобны качествам Богоизбранности.

Это мы уже говорили.

На Пасху (разумеется, их, а не нашу) у евреев происходит один и тот же веками разработанный ритуал. За столом маленький ребенок спрашивает самого старшего мужчину: «А зачем мы здесь сегодня собрались?» И самый старший мужчина произносит слова, которые произносятся в этот день во всех еврейских домах на протяжении столетий. Он говорит: «Народ наш был рабом в Египте, в доме рабства, в железной печи. И Всевышний сжалился над нами и вывел нас из дома рабства рукою простертою и мышцею высокою». Потом излагается часть того, что описано в книге Исход. Потом пьют вино и произносят благословение. Потом рассказ продолжается. Потом опять пьют, едят, благодарят, рассказывают.

Зачем я это говорю? Затем, что это ярчайший пример неумирающей традиции и исторической памяти, освященной призыванием Бога. Непонятно, кто кого хранит: евреи – обряд или обряд – евреев. Умнейшие из них говорили, что они хранят субботу ради того, чтобы суббота хранила их.

Эту мысль следует взять на вооружение в виде аналогии.

***

Если народ не хочет умереть, он должен помнить главные периоды и этапы, главные события своей собственной Священной истории. Думаю, в том, что всякий во Христа уверовавший народ имеет свою Священную историю, никто не сомневается.

Нужно, чтобы маленький мальчик спросил отца или дедушку: «А что сегодня за праздник?», и старший мужчина мог ему ответить:

«Понимаешь, сынок, много лет назад наш народ чуть не погиб. Люди перестали любить друг друга, грешили постоянно и не боялись Бога. За это Бог навел на нас все беды. Был неурожай. Были болезни, был голод. Потом пришли враги. И вот тогда наш народ стал сильно плакать перед Господом и просить прощения. И Богородица, Мать Спасителя, тоже молилась Сыну о нас. И Господь помиловал отцов наших и не истребил нас до конца. Мы благодарим за это Господа, и еще: мы помним об этом, чтобы не грешить. Ведь мы не знаем, будет ли Господь столь же милостив в следующий раз».

Вообразите подобный диалог в каждой семье, и вы получите День народного единства.

***

Вера больше, чем преподавание алгебры, требует преемственности. Если в преподавании алгебры пресечь преемство, то мы будем на пальцах считать, а мир будет над нами смеяться. А если в вере разорвать непрерывность и благодарную память, то мы в зверей превратимся.

И вот, уже ходя на четвереньках, как некогда Навуходоносор, мы все еще имеем возможность вспомнить великие дела Божии: изгнание Тамерлана в веке XIV, освобождение от поляков в веке XVII и многое-многое другое.

Это воспоминание даст нам возможность прочувствовать слова Писания и молитв, где Бог называется «Богом отца моего». Не просто «мой Бог», как будто до меня и кроме меня никого нет и не было, а именно – «Бог отцов наших».

«Господи Вседержителю, Боже отец наших, молимтися, услыши и помилуй» – разве не о том же речь в этих словах?

***

Домом Богородицы называли предки наши землю своего временного странствования. И действительно, нет ни одного грандиозного по масштабу и спасительного по сути события в нашей истории, которое бы не ознаменовалось участием в нем Богоматери.

Празднование в честь иконы Казанской – лишнее тому подтверждение.

Не думаю, что те россияне, что жили в XVII веке, сильно отличались от нас. Видно, были и буйны во хмелю, и глупы так, что обмануть себя позволяли, и в браке нецеломудренyы, и в труде неусердны. Короче, что мы, что они – яблочко от яблони.

Но все же умели они стряхнуть с себя пыль и гниль повседневную, когда смерть в глаза им заглядывала; умели стать самими собой, и молиться по-настоящему, и умирать за правое дело, а не за котячий чих.

Нужно, стало быть, и нам обретать смысловой стержень, то есть вертикальную координату, то есть смысл жизни, заключенный в Боге Отце нашем, Который на небеси.

Это и есть подлинное движение в сторону всенародного единства, обретаемого на пути к Богу.

Путь сей крестный, покаянный, молитвенный, от отцов нам заповеданный.

С праздником!

Протоиерей Андрей Ткачев
Герман Греф: «Из семи миллиардов человек шесть миллиардов будет отсеяно»


Это пострашнее, чем фашизм...  25 Октября 2019
В последнее время в нашей стране происходят весьма странные, но вполне явные преобразования в сфере государственного управления. Не имея на то никаких полномочий, председатель правления Сбербанка Герман Греф день за днём раздаёт рекомендации не только различным министерствам и ведомствам, но даже Президенту РФ В.В. Путину.

Фактически банкир по личной инициативе берёт на себя абсолютно несвойственные для него функции. «Новаторские» идеи ростовщика порой не просто удивляют, но заставляют задуматься о его духовном здоровье. То он предлагает «убить» экзамены, то сократить полицию в 3-4 раза, то передать Сбербанку выдачу паспортов и водительских прав, то хочет возглавить медицину...

Венцом его мыслительного «творчества» является внедрение искусственного интеллекта (ИИ) во все сферы деятельности государства и общества. Конечно, под его, Грефа, неустанным руководством, начиная с так называемых государственных услуг.

«Многие решения в сфере госуслуг могут приниматься искусственным интеллектом... Государство меняет свой облик, оно становится очень удобным для граждан, оно становится незаметным для граждан. Государство может быть “в кармане”, и оно будет в кармане. Скорее всего, оно будет нас преследовать везде. Мы сейчас говорим о 50 миллиардах вещей, которые между собой генерят данные. Так вот государство как платформа должно обеспечить корректную обработку этих данных, должны быть созданы глобальные облачные сервисы», - считает Греф.

В чьём же «кармане» окажется государство, если его функции получит Сбербанк? Здесь уместно напомнить, что Греф является членом международного совета американского банка J.P. Morgan Chase. Об этом подробно рассказывали «Известия» в статье с весьма показательным заголовком «Герман Греф поработает на J.P. Morgan Chase»: «В новый состав международного совета американского банка J.P. Morgan Chase... избран глава Сбербанка Герман Греф. Международный совет J.P. Morgan Chase, созданный в 1960-х годах, состоит из лидеров бизнеса и видных общественных деятелей и традиционно собирается два раза в год. Члены совета консультируют высшее руководство J.P. Morgan Chase по вопросам, касающимся глобального бизнеса банка, а также обсуждают перспективы и тенденции развития экономической, политической и социальной жизни в ключевых регионах и странах мира. Мнение совета существенно влияет на решения руководства банка...

Сегодня J.P. Morgan Chase - крупнейший по активам ($2,4 трлн.) банк США, входящий в группу J.P. Morgan Chase & Co. Это крупнейшая глобальная финансовая корпорация, ведущая свою деятельность более чем в 60 странах мира... Банк J.P. Morgan Chase активно сотрудничает с российскими властями по многим вопросам, в частности приватизации, взаимодействию с рейтинговыми агентствами, продвижению проекта Международного финансового центра. И Греф, и председатель правления J.P. Morgan Chase & Co Джеймс Даймон входят в международный консультативный совет по созданию и развитию МФЦ в России...

Появление в совете директоров... Германа Грефа может являться не только подтверждением высокого профессионализма главы крупнейшего российского банка, но, вполне возможно, также свидетельствует об усилении его политического влияния. Участие в совете будет способствовать более продуктивному сотрудничеству между американским госбанком и властями России...».

Не следует также забывать, что сам Сбербанк является коммерческой организацией, где почти 50% акций принадлежит нерезидентам РФ, список которых не разглашается, но хорошо известно, что это представители США и Великобритании. А сотрудничество Грефа с транснациональными корпорациями всё расширяется, что, несомненно, угрожает национальной безопасности России. Об этом вообще кто-нибудь задумывается?

16 октября 2019 года на портале Бизнес.ру появилось сообщение «Сбербанк и Microsoft “очеловечат” искусственный интеллект». В нём отмечается: «Сбербанк России и компания Microsoft будут совместными усилиями работать над созданием алгоритмов искусственного интеллекта, которые позволят управлять роботизированными системами в банковской сфере, сообщает Rusbase. Компании выступили с обращением, в котором отмечается, что над проектом по исследованию искусственного интеллекта (ИИ) и робототехники будет работать команда из российских и американских специалистов, которая должна решить главную задачу - наделить роботов способностью манипулировать объектами физического мира».

К объектам физического мира относится и человек. Поэтому Греф, выступая 25 сентября 2019 года на XXIII международном конгрессе высших органов финансового контроля (ИНТОСАИ), рассказал участникам, каким должен быть «человек будущего» и сколько таких особей должно остаться на планете Земля: «Мы для себя прорисовали три компетенции, которые характеризуют “человека будущего”. Первое - это человек, который обладает высокой степенью креативности. Второе - у этого человека хорошо развито системное мышление. Согласитесь, что найти человека очень креативного, с системным мышлением большая редкость. Из семи миллиардов человек шесть миллиардов будет отсеяно. И третья составляющая - это умение достигать результатов. Вот эти три сита, через которое проходит большое количество людей на входе, в конечном итоге в воронке остается очень маленькое количество».

Изобретатели евгеники могут позавидовать российскому лихоимцу, который стремится к тотальной власти над гражданами России. В конечном итоге это ведет к полному демонтажу государства и приватизации власти в стране транснациональными банковскими структурами. А затем и к «отсеиванию» «лишних» людей.

Но где черпает свои «оригинальные» идеи Герман Оскарович? Вот тут-то надо вспомнить, что его «духовным наставником» является жрец нечистой силы Садхгуру. Подробности об этом были опубликованы на Русской народной линии в статье «Театр абсурда: индийский маг стал “звездой” экономического форума»: «От “духовности” заморского гуру так и веет преисподней. У себя на родине он известен как жрец лингама - символа Шивы - мужской производящей силы. В качестве ритуальной скульптуры лингам представляет собою вертикально поставленный гладкий цилиндр с закруглённой или полусферической вершиной. Такой символ для “великого мистика” мог придумать только сам сатана... По-русски такая “духовность” называется бесовщиной».

В течение нескольких часов Садхгуру рассказывал ведущим экономистам о наступлении «новой цифровой эры». «Человеческое общество, религия, государства - всё это разрушится, и это хорошо! Пользы от этого будет больше, чем вреда», - вещал индийский йогин.

«Многие лжепророки восстанут и прельстят многих» (Мф. 24: 11), - эти слова Господа нашего Иисуса Христа сбываются в наши дни.

Понятно, почему Греф заявляет: «Из семи миллиардов человек шесть миллиардов будет отсеяно». Прилежный ученик Садхгуру давно вступил в контакт с падшими духами, которые и руководят им. К сожалению, этого не понимают люди, которые не только прислушиваются к «рекомендациям» Грефа, но и претворяют их в жизнь. Всё это приведёт к очень печальным последствиям.

Уже многие известные специалисты предупреждают человечество об опасности внедрения искусственного интеллекта. В частности, об этом говорят основатели Google Сергей Брин и Ларри Пейдж, а также основатель SpaceX и Tesla Илон Маск. В статье «В Google обратились к темной стороне искусственного интеллекта» говорится: «Илон Маск выразил опасение, что ИИ может стать “бессмертным диктатором”, от которого никто не убежит. История, по словам бизнесмена, знает таких диктаторов как Гитлер и Муссолини, но они были смертными, искусственный же интеллект создаст постоянную структуру угнетения».

Неслучайно Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл на встрече с учёными в Сарове 31 июля 2019 года отметил: «Мы с вами живые свидетели рождения нового мифа - мифа трансгуманизма, который отражает веру в самоценность научно-технического прогресса. Этот миф захватывает все больше умов, эта идеология просачивается во все пласты культуры - в кинематограф, литературу, компьютерные игры. Идея о том, что только благодаря технологиям мы сможем победить смерть и болезни, социальную несправедливость и голод, даже душевное неустройство, оказывается слишком привлекательной для людей, в первую очередь тех, для кого не существует веры в Бога. Люди готовы поверить в самые нелепые фантастические предложения - вот какова цена этой глубинной расстроенности, дезориентации, потери вкуса к истинности, к настоящему... Не очевиден ли сегодня трагический сдвиг фокуса внимания с сущностных вопросов в сторону увлеченности технологиями? Не превращаемся ли мы из субъекта процесса в его объект, от которого лишь требуется соответствовать просчитанным машинами алгоритмам поведенческих реакций для эффективной поддержки общества потребления?..

Я хотел бы обратиться к вам, людям науки, вот с каким вопросом: насколько хорошо мы осознаем границу между реальностью этого мира и реальностью искусственной? Между миром живого слова и миром двоичных цифр? Насколько отчетливо мы понимаем последствия всей этой, с позволения сказать, цифровой интервенции в нашу жизнь?..

Где пролегает грань между необходимостью контроля государства за жизнью граждан и нарушением конституционных прав на свободу? На примере других государств мы сегодня уже имеем ясное, не фантазийное представление о том, как быстро можно внедрить систему тоталитарного контроля за каждым жителем, создать его цифровой профиль и получить в руки практически безграничный контроль за его жизнью...

В завершение хотел привести одну мысль крупнейшего богослова Православной Церкви IV столетия святителя Афанасия Великого, Александрийского. Еще задолго до открытия нейрофизиологии он сравнивал человеческий мозг с лирой, на которой, если она расстроена, не сможет сыграть никакой даже гениальный музыкант... Если мы окончательно разучимся настраивать струны души на верный лад, никакие виртуальные пространства, нейроинтерфейсы и самые современные роботы нашу человеческую партию вместо нас не сыграют. Это не дано никакой машине».

Чтущий да разумеет...

Валерий Павлович Филимонов, русский православный писатель


http://ruskline.ru/news_rl/2019/10/17/eto_postrashnee_chem_fashizm

Страницы: 1 2 3 4 5 ... 55 След.