Гостевая

Написать сообщение:

Название/имя:

Электронная почта:

Сообщение:

В Европе возможен и ожидаем правый крен. Всякие ультрасы, фашиствующая молодежь, всякое бурление расизма, зачинающееся хоть бы и на футбольных трибунах. Но само по себе это не спасет ситуацию. Это будет агония. Ситуацию исправит только возвращение к исконной для Европы христианской религиозности. Победу нужно одержать в духе. И вот это-то единственное противоядие и следует признать невозможным. Сил на христианский ренессанс у Европы нет...
О мигрантах и библейской парадигме  25 Января 2017
С точки зрения западных европейцев, мигранты из мусульманских стран – это несчастные люди, которые должны быть им, европейцам, по гроб жизни благодарны за позволение жить в таком Старом и таком зализанном свете. А вот с точки зрения самих мусульман-мигрантов, европейцы – это в массе своей законченные безбожники, непонятно почему пользующиеся неслыханными бытовыми благами. Нестыковка во взглядах очень серьезная. Эти: «Мы вас жалеем, а вы должны быть нам благодарны». А эти (по крайней мере, многие): «Мы вас презираем и уверены, что такие, как вы, жить не должны». Отсюда топоры, мачете, бомбы, автоматы и взбесившийся грузовик. Ассимиляции не будет, нужно сказать честно. Будет война (которая уже идет). Будет то неизбежное химическое фыркание и отторжение, какое происходит при встрече воды и кислоты. При этом с одной стороны, со стороны европейских аборигенов, это будет война за размытые и безжизненные либеральные ценности, безвкусные, как яичный белок (толерантность, гендер, призрак свободы). А с другой – конкретная война носителей определенных религиозных идей за торжество своего мировоззрения (Бог разрешил – Бог запретил. Все!). И, между прочим, у этого современного явления есть очень яркая библейская аналогия.

Евреи при Иосифе вошли в Египет в качестве большой пастушеской семьи, спасающейся от голода. За несколько столетий они разрослись до масштабов большого народа, уже не пасущего стада, но порабощенного и занятого в строительстве. (Заметьте этнический состав строителей на московских объектах и отметьте еще одну черту подобия.) Потом был Исход и странствие, в ходе которого евреи были уже и не пастухами, и не строителями. Они были путешественниками и воинами. Вышедшие из Египта, они умирали то в наказание за ропот, то по естественным причинам. Рождались новые люди вместо убывших. Им и предстояло войти в Ханаан. Люди, занявшие при Иисусе Навине обетованную землю, были оторваны от культурного творчества и оседлой жизни. Они не строили, не сеяли, не собирали урожай, не занимались ремеслами. Только путешествовали и воевали. Несколько поколений людей, вообще забывших, что такое пахать или строить!

Между тем вселиться им предназначалось в землю, где были дома и дороги, сады и виноградники, бассейны и колодцы. То есть получалось, что запыленный пилигрим и вчерашний странник имел от Бога повеление овладеть землей, на которой до этого веками жили пахарь и виноградарь, кузнец и ткач, врач и купец.

Правда, кое-что было у евреев из того, чего не было у хананеев. У евреев был религиозный закон, полученный на Синае, было повеление бояться Господа во все дни и стараться исполнять все, что написано в книге Закона. А у хананеев был цветущий разврат, сколь культурно изящный, столь же и гнусный. У них была ритуальная проституция, как женская, так и мужская. Были жертвоприношения бесам, касты жрецов, праздники, отмечаемые посредством оргий. У них было и скотоложство, и гадания, и вызывания мертвых. Тенистые рощи были местом ритуального разврата, в долинах могли сжигать младенцев. Было все то, о чем Господь в Писании говорил евреям: «Не поступайте по обычаю народов этой земли. Не повторяйте мерзостей их, ибо за эти мерзости Я и изгоняю их от лица вашего. Рисунков и надрезов на теле не делайте. Мертвых не вызывайте. Ворожей среди себя не держите. С мужчиной, как с женщиной, не ложитесь. Со скотиной не совокупляйтесь. Если же вы будете это делать, научитесь недолжному, то Я и вас выгоню с земли, текущей молоком и медом. Бойтесь Господа. А теперь входите и овладевайте землею, живите в домах, которых вы не строили. Ешьте плоды, которые вы не насаждали». Вот эта картина Священной истории в некоторых ярких чертах рискует повториться и уже повторяется в бывшем христианском Старом свете.

Какие бы ошибки и заблуждения ни сопутствовали вере мусульманских мигрантов, далеко не всё в их вере ложно. Ложь их видна только в сравнении с Евангелием. Но в сравнении с либеральным катехизисом и нравственными установками современного Запада видна как раз ложь последнего. Мусульмане же выглядят предпочтительнее. Мусульманин верит в будущую жизнь, в Ад и Рай. Это для него незримые до времени реальности. Европеец же сплошь и рядом смеется над подобной «архаикой». Для мусульманина тело – это то, что воскреснет в Последний день. Тело нельзя развращать при жизни и сжигать по смерти. Для европейца ровно наоборот: разврат при жизни – норма, после смерти – в огонь и без мыслей о воскресении. Мусульманин не ценит выше всего собственную биологическую жизнь и тем более биологическую жизнь своего идеологического противника. Выше всех для него законы Всевышнего – так, как их ему объяснили. Поэтому ни умирать, ни убивать он не боится. Европеец же иных ценностей, кроме биологического существования, не знает. Встреча лицом к лицу с культурой, иначе смотрящей на смерть, для европейца грозна и нестерпима. В этой встрече он проигрывает еще на пути.

Ну, а дальше – больше. Дальше пошли половые темы, и малодетность, и аборты, и пляжи нудистов, и женщины без стыда. Все то, что вызывает у мигрантов ненависть и религиозный гнев. Да, они приехали в чужую страну. Они «новенькие». Но забудьте. Полно. Они уже приехали. «Нельзя загорать без трусов на людях», – говорят они, шумной толпой являясь на нудистский пляж с холодным оружием в руках. И перед нами спор немого с глухим. Европеец возмущенно поднимает брови: «Как вы нас смеете учить? Ведь мы же вас приютили». На что Юсуф или Али ничтоже сумняшеся ответствует: «Вы делаете то, что делать нельзя. У вас нет ни веры, ни стыда, ни совести. Вы не просто пригласили нас в гости. Сначала вы разбомбили наши города. Погодите, мы вас еще научим Бога чтить». И как бы нам ни было жалко Курта или Фрица, признать наличие некоей правды в словах Юсуфа или Али мы обязаны.

Женщины, ощупанные и облапанные на площади возле Кельнского собора, – это не только хулиганство. Женщина – первый трофей завоевателя. Самый понятный, знаковый трофей. «На глазах побежденного противника насиловать его женщин – это и есть счастье», – говорил Чингисхан. С тех пор мало что изменилось в психологии победителей. И то, то немкам лезли за пазуху в центре города и в присутствии мужчин, следует прочесть как послание: «Вы слабаки. Мы сделаем с вами все, что захотим. И мы имеем на это право». Вообще «униженные женщины Востока» – это женщины, за которых тревожится множество мужчин: отец, дядя, братья, жених (если есть), потом – сыновья. За европейскую женщину не тревожится никто. Как оказалось, даже полиция и даже в Германии. И женщины первыми, как всегда, чувствуют гибель своей цивилизации. Кожей чувствуют.

Недалек тот день, когда арабы и африканцы захотят жить не в лагерях-отстойниках и миграционных центрах, а в квартирах нынешних хозяев. Захотят жить так, как прежние хозяева, но не рядом с ними, а вместо них. Конечно, для поддержания европейского комфорта нужны знания и труд. Нужны электрики, врачи, инженеры, пилоты. Нужны сотни профессий и преемственность порядка и власти. Поэтому будущее растерзанной Европы во мраке. Учиться и работать большинство мигрантов не захочет. Большинство захочет силой взять чужое, растоптать миниатюрный рукотворный рай так, как когда-то Аттила растоптал и ограбил Рим. Что будет дальше, их мало интересует. Они – лишь топор в руке рубящего, а топор задумываться не привык. Но это будет после. А пока мигранты являются тем же «бичом Божиим» для Европы, каким были варвары для Вечного города. Даже по-европейски развратившись (ибо они развращаются в Европе), пришельцы не станут толерантными. Они останутся религиозно мотивированными чужаками, мистически ненавидящими белых безбожников, разжиревших и расслабившихся.

В Европе возможен и ожидаем правый крен. Всякие ультрасы, фашиствующая молодежь, всякое бурление расизма, зачинающееся хоть бы и на футбольных трибунах. Но само по себе это не спасет ситуацию. Это будет агония. Ситуацию исправит только возвращение к исконной для Европы христианской религиозности. Победу нужно одержать в духе. И вот это-то единственное противоядие и следует признать невозможным. Сил на христианский ренессанс у Европы нет.

Белый человек в Старом свете будет и дальше уверен, что он вправе жить и грешить, как ему хочется. А злые бедняки с Кораном в руках будут, на манер наступающей на оазис пустыни, занимать кусок за куском жизненную территорию, отгрызать квартал за кварталом, регион за регионом. На каком-то этапе качественного слома они перестанут стыдиться и таиться, объяснять свои действия и извиняться. Они просто начнут выгонять европейцев из их домов вооруженной рукой, облагать их налогом, положенным для неверных, устраивать шариатские суды, навязывать силой женщинам головные покровы и прочее. Они будут действовать поступательно и логично. Процесс выглядит совершенно необратимым.

Все это касается и России. Нужно переосмыслить свою культурную зависимость от Запада. Для вдыхаемых нами паров развращения, плывущих со стороны Заката, нужен христианский респиратор. И все, что родила христианская Европа, нужно любить и осваивать. А все, рожденное в постхристианской Европе, нужно держать на расстоянии и изучать с осторожностью. Чаще всего по изучении отбрасывать. Перенимая вырожденческие культурные новшества, мы сами, как европейцы, становимся уязвимыми. Православная Россия умела выстраивать добрососедские отношения с мусульманами внутри страны и по соседству. Ее не просто боялись, а уважали, и было за что. Постхристианская же Россия будет так же слаба и уязвима, как слаб любой эгоист и безбожник перед лицом религиозно мотивированного противника с высшей целью.

Наши мусульмане не приезжие. Они коренные. У них нет с нами крепкого языкового барьера, и культурный барьер изрядно сглажен. И нам предстоит делать дома то, что не получается и, видно, не получится уже у европейцев. У мусульман XXI века к христианам XXI века есть претензии. Суть претензии проста: где ваша святость? Где молитва и пост? Где уважение к старшим и послушание жены мужу? Где ваша молодежь: в чумных клубах или в спортзалах? Где милосердие? Не милостыня только, а именно милосердие? Где знание собственной истории? И если мы стыдливо смолчим в ответ, то они скажут: гляньте на нас. Они покажут нам свои лучшие черты, умолчав о худших, а мы еще глуше замолчим. Так вот, молчать нам нельзя. Наш ответ должен быть жизненным и религиозным.

«Вот наш пост и наши молитвы. Вот наша взаимопомощь. Вот наша молодежь. Вот наши семьи. Все свое мы помним, к чужому относимся с уважением. Раны прошлого мы залечиваем, и результаты уже видны». Если такой ответ будет основательным и подкрепленным фактами, с которыми не поспоришь, то будут и мир, и взаимное уважение. Нельзя не уважать людей, которые берегут семью, помогают друг другу, поклоняются Богу в Духе и истине, уважают соседа и едят заработанный, а не краденый хлеб. Зато можно вполне гнушаться теми, у кого ничего этого нет. И тогда земля под ногами бывших хозяев незаметно перестанет быть их землей. Еще в порядке все документы и завещания, но уже что-то сдвинулось с основания и начало сползать в пропасть. Это, собственно, и происходит в Европе без особых шансов на исправление ситуации. Это, собственно, и нельзя допустить в России, на что у нас пока еще есть и ресурс, и время.


Протоиерей Андрей Ткачев
Беседа в Неделю по Богоявлении

ИДИТЕ КО ХРИСТУ!  23 Января 2017
Мелетий, митрополит Никопольский и Превезский (1.03.1933–21.06.2012) – известный иерарх Элладской Православной Церкви. В 1959 году окончил богословский факультет Афинского университета. Был рукоположен во диакона и пресвитера и служил проповедником в Мессинской митрополии и секретарем Синодального представительства. 1 марта 1980 года хиротонисан во епископа с возведением в сан митрополита Никопольского и Превезского. Принял участие как представитель Элладской Православной Церкви в работе Межправославной подготовительной комиссии для очередного Всеправославного предсоборного совещания 11–16 декабря 2009 года. Автор церковных трудов: «V Вселенский Собор» (издание было награждено Афинской Академией наук), «Начертание антихриста в Православном Предании», «Как я пришел к тому, чтобы познать Христа?».

Публикуемая проповедь была произнесена митрополитом Мелетием на Евангельское чтение (Мф. 4: 12–17) в Неделю по Богоявлении 14 января 2007 года.

Близки ли мы душевно к Нему?

Мы отпраздновали великий Праздник Богоявления. Христос пришел к нам, став человеком, ходил по миру и дошел до Иордана, где и крестился ради нас. Ради нашего спасения.

Его увидел святой Иоанн Предтеча, Его узнал, воздал Ему почести, Ему поклонился, прославил Его и сказал людям: Сей есть Тот, «Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1: 29). Сей есть «Свет миру» (Ин. 9: 5). Сей есть Царство Божие. «Ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4: 17). Царство Небесное стало ближе к нам. Протяните руки ваши, чтобы осязать Его. Откройте глаза ваши, чтобы увидеть Его. Очистите уши ваши, чтобы услышать Его.

Если Христос не воцарится в нас – в нашем разуме и нашем сердце, – Он не воцарится и «вне» нас
Бог пришел в мир воцариться. Воцариться где? В нас! В нашем разуме и в нашем сердце. А если Он не воцарится в нас – в нашем разуме и в нашем сердце, – тогда Он не воцарится и «вне» нас и деяния наши не будут чистыми, не станут деяниями Царства Божия.

Близко к нам Царство Небесное. Должно быть душевно близко к нам! Но нам надо понять: близки ли мы ко Христу душевно или далеки от Него? Повторим снова: душевно близки к Нему. Бывает, что человек находится в Церкви, но душевно он не близок ко Христу. Бывает так, что иногда он причащается Тела и Крови Господа, но при этом не становится близок ко Христу.

Как это происходит? Давайте посмотрим, потому что нам это очень интересно. Потому что это связано с нашим спасением.

Выслушаем евангельские слова: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий» (Мф. 4: 16). Ходит Христос – Великий Свет – среди них. Это вижу я, это видишь ты, потому что Он ходит как человек. Но как ты это видишь? Ты понимаешь, что это? Ты это любишь? Ты помещаешь это внутрь себя? Ты позволяешь Ему изменить твою жизнь?

Помните, что сказали гадаринцы Христу, когда Он исцелил их бесноватого соотечественника, который стал крайне опасен? «Уходи от нас, ступай в другое место. Ты нам в ущерб, потому что сделал так, что утонули наши свиньи».

Кому они сказали: «Уходи»? Царству Божию! Тому, Кто пришел принести с Собой вечную жизнь, вечное Царство Божие. Нам. Чтобы спасти нас.

Конечно, некоторые люди уразумели благодеяние Христа.

Они возлюбили Его и прославили Его. И бывший бесноватый просил Его: «Позволь мне быть с Тобой» (см.: Мк. 5: 18). Но были и другие, которые сказали Ему: «Уходи от нас».

    
Истинное разумение

Но давайте оставим их. Нам-то что делать? Сказал Иоанн Предтеча, говорил это и Христос с самого начала Своей проповеди: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4: 17). Что означает это «Покайтесь»? Это значит: измените сознание, измените образ мышления, измените разум. То есть измените свое отношение к жизни, к Богу, к самим себе. Измените свое отношение к тому, как вы смотрите на жизнь.

Для чего Бог дал нам жизнь? Чтобы мы лишь насыщали свои телесные потребности? Чем насытиться, благословенный мой? Едой? Грехами и плотскими наслаждениями? Машиной и домом? А что говорит Евангелие? Жил один богач, который не знал, куда деть свое добро. И когда наконец нашел ему применение, то сказал: «Душа, у тебя много добра. Ешь, пей и веселись хорошо во все дни твоей жизни. Покойся». Он умер в тот же вечер, как только сказал самому себе «покойся». И сказал ему Бог: «А теперь, неразумный, кому это достанется? Зачем ты погубил свою душу? Что ты съешь теперь из этого? Чем насытишься?» (см.: Лк. 12: 16–20).

Мудрость для человека – быть умным «по Богу»: открыть глаза для своего вечного спасения
Скажем, прожил человек сто лет и вдоволь ел и пил. И ни в чем никогда не нуждался. Что делать, когда он опустится до уровня того богача, который когда умер, то навсегда попал в ад и горел в нем так, что мечтал хотя бы о капле воды? Посему, братья мои, величайшая мудрость и разумение для человека состоит не в том, чтобы строить из себя умного здесь перед несколькими людьми, коих большого ума найти не стоит, но в том, чтобы быть умным «по Богу». Чтобы открыть глаза для своего вечного спасения. Чтобы познать веру, истинного Бога, смысл и ценность вечной жизни.

Пришел Христос, Бог Славы, в мир и смирил Себя ради нас. Подчеркнем это: смирил Себя. Мы же воспринимаем – и по справедливости – хуже, чем когда голодаем, хуже, чем когда что-то теряем, но как величайшее зло, когда нас презирают, когда нас не любят, когда нам не сочувствуют. Ибо мы худшим, чем голод и утрата чего-то, считаем – и по справедливости – и величайшим злом, когда нас презирают, не любят, не жалеют. А ведь Христос все это претерпел ради нашего спасения.

Крещение Духом Святым

Не следует забывать, что когда кто-нибудь начинает духовно падать, то он утопает. В чем утопает? Во грехе. Мы в таком случае говорим и верим этому: «Он утонул во зле, во грехе и в растлении».

Что это означает? Уста? Зловонные! Глаза? Лукавые! Руки? Зловонные! Все тело зловонно. Душа и сердце – зловонны! Разве этот человек не утонул во зле? Разве мы не встречаем часто людей, утонувших во грехе? Что мы сказали бы о таком обществе? Разве это не джунгли? Когда нельзя доверять даже своим друзьям – например, тому, кого ты считаешь своим другом и дорогим тебе человеком. Пускаешь его в свой дом, а он приходит к тебе ночью, чтобы обокрасть. Ты доверяешь ему, а он посягает на твоих жену и дитя. Почему жизнь превратилась в джунгли? Потому что душа и сердце стали болотом. Превратились в трясину, потому что не искали Света Божия и не стремились узнать, в чем заключается воля Божия.


Поэтому, братья, мы понимаем, сколь премудры были слова Христа и Его Предтечи, когда они, впервые открыв уста Свои, чтобы учить нас, сказали: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Божие», что, как мы уже сказали, означает: «Измените, исправьте свое сознание. Откройте свои глаза. И когда откроете их для света Христова и покаетесь, тогда “Я буду крестить вас Духом Святым” (Мф. 3: 11)».
Что есть Крещение? Берем ребенка и окунаем его в воду, полностью. Чтобы не осталось ни кончика у крещаемого, чего бы не коснулась вода Крещения и не омыла. Для чего мы говорим это? К примеру: кто-то утонул в грязи. Вылезает наружу – и что ищет? Воду. Много воды. Чтобы омыться один раз, дважды, трижды, чтобы грязь сошла с него. И чем лучше отмывается и не чувствует мерзкого запаха, тем больше говорит: «Слава Тебе, Боже! Я омылся».

Таким же образом, говорит нам Христос, подобает и нам погружаться, что означает «креститься», в Духа Святого. Чтобы очистились все мелочи нашей жизни. Чтобы они стали благоуханны пред Богом. Чтобы стали светлы. Чтобы мы уразумели их, чтобы мы увидели, куда ведут нас наши склонности и вожделения и куда хочет Бог привести нас вместе с Его словом, с Его наставлениями, с Его мудростью, с Его любовью и с Его добротой.

Итак, вода Крещения имеет значение омовения нашей души и нашего сердца. Иначе мы показываем, что не отдаем сердца нашего под воздействие воли Божией, не отдаем для того, чтобы освятилось оно. Как, однако, происходит это Крещение Духом Святым? Изначально Крещение, которым мы крестимся еще малыми детьми, есть Крещение Духом Святым. Мы не крестимся простой водою. Омовение чистой водичкой ничего не значит. Мы крестимся Духом Святым и получаем столько благодати, что ее невозможно ничем измерить.

А потом мы всё портим. Как? Ответ прост: потому что особо не заботимся о духовном. И начинаем говорить: «Оставь то, что сказано в Евангелии. Это слишком тяжело. Оставь и иное. Это утомительно. Давайте согрешим, а иначе как украсить свою жизнь? Надо поститься в среду и в пятницу? Надо ходить в воскресенье в Церковь? А когда отдыхать?» С этого начинается и проникает в душу зло. И когда попадает внутрь, то мы начинаем поскальзываться, утопать и погрязать в грязи греха. Давайте послушаем то послание, которое оставил нам Господь наш Иисус Христос на Святое Богоявление, когда пришел и явился миру, нам явился. Давайте послушаем слова Его Небесного Отца, которыми нам было подтверждено, что Он есть Сын Его Единородный и Которого нам следует послушаться.

Давайте выслушаем и слова Честного Предтечи: «Приблизилось Царство Небесное». Пришел Христос! Откройте глаза ваши, чтоб видеть Его! Откройте уши ваши, чтобы слышать Его! Отворите сердце ваше, чтобы принять Его! Раскройте руки ваши, чтобы обнять Его! Бегите, чтобы достичь Его! Оставайтесь с Ним! Откройте ваше духовное начало насколько можно больше.

Пусть каждый, сколько может, вспоминает время от времени эти слова и связь со Христом. И пусть каждый день принимает твердое и ясное решение жить для Христа. Жить рядом со Христом. Жить истинной и вечной жизнью. Аминь!

Митрополит Никопольский Мелетий
Перевел с новогреческого доцент МДА Павел Доброцветов,
редактировал перевод преподаватель МДА А.В. Соколюк
21 января 2017 г.

http://www.pravoslavie.ru/100347.html
Не совсем святочная история

«ТЕРПИ, ОТЕЦ!»  16 Января 2017
Если же кто о своих и особенно о домашних не печется,
тот отрекся от веры и хуже неверного
(1 Тим. 5:8)

Под Новый год я оказался в одной из московских больниц, где с крайним интересом общался с пожилым, но весьма энергичным чеченцем. Асланбек (назовем его так) много рассказывал о Чечне и родном селе, о том, как его родители воспитали восьмерых детей и как сам он воспитывал своих пятерых.

Когда его старший сын, работающий в Чечне, узнал, что у отца проблемы со здоровьем, то немедленно позвонил и предложил свою помощь: «Отец, я возьму отпуск – приеду ухаживать за тобой!» Лишь силой родительского слова Асланбеку удалось его отговорить.

А рядом лежал русский дедушка за 80 лет, с прозрачной кожей и обострившимися чертами лица, который плохо слышал, еле передвигал ногами и часто плакал. Мы ухаживали за ним всей палатой, но так и не дождались, чтобы к нему приехал хоть кто-то из родных.

Дед рассказал, что его жена тяжело больна, а «любимая внученька» не может приехать, потому что «живет в квартире с двумя собачками». Когда мы спросили о детях, дедушка взгрустнул и сообщил, что у него есть сын, который «живет очень далеко – на другом конце Москвы» и потому не может приехать. Когда же они последний раз созванивались, тот заявил:

– Терпи, отец! Христос терпел – и нам велел!

Услышав это, мне захотелось провалиться под землю.

Антон Поспелов

http://www.pravoslavie.ru/100095.html
Слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение (Лк. 2: 14).

СЛОВО О РОЖДЕСТВЕ ХРИСТОВОМ: ХРИСТОВ МИР  6 Января 2017
Это песнь Богу вочеловечившемуся, Младенцу Христу, воспетая сонмом ангелов на земле при Его Рождестве. Кратка песнь, но смысл и значение ее премудры и многосодержательны. В ней заключена и открыта нам тайна вочеловечения Сына Божия для спасения мира. Этой тайне, по словам Церкви, удивилось всякое естество ангельское.

Но где же мир на земле, который возвестили ангелы пастырям вифлеемским?

В самом Иерусалиме, граде Давидовом, в котором был храм живому Богу, не было мира. Когда волхвы, пришедшие с Востока в Иерусалим, спрашивали: «Где есть родившийся Царь Иудейский?» – то от одного этого известия пришел в смятение и Ирод-царь и весь Иерусалим с ним. Во всемирной державе Римской в то время не было мира. Современники в мрачных красках описывают нравственное падение народов, искажение образа Божия в людях. Всякие скверна и беззаконие въявь творились. Идолопоклонство заменило служение единому Богу. Беззакония, срамоты, пресыщение, пьянство составляли блага земные, цель и стремления человечества. Вражда, междоусобицы, нестроение царили повсюду. Гордость, бесчеловечность, все виды порока растлевали общественную и семейную жизнь.

В последующие времена было не лучше. Страшные гонения на верующих во Христа в продолжение трех столетий залили всю землю кровью христианских мучеников: брат предавал брата на мучения, отец – жену и детей, дети – родителей. Человеческие отношения, кровные узы, родство – всё было поругано и попрано. И в самом Иерусалиме была мерзость запустения.

И в наши времена потрясаются общества и царства, продолжаются международные и междоусобные разногласия и войны, ереси и расколы, заговоры, преступные зловредные учения, усиливающиеся ниспровергнуть вековые государственные учреждения и основы общежития семейного, гражданского и религиозного.

Злодейство простирает святотатственную руку на помазанников Божиих, которым Самим Богом вручены народы. Изверги хотят на священном прахе их водворить безверие, разрушить государство, семью и закон под видом равенства и братства.

Где же мир на земле, возвещенный ангелами? Где же мир, принесенный Богочеловеком на землю? Где же мир, который возвещает Евангелие и проповедь апостолов, пронесенная ими из конца в конец земли, между всеми народами и царствами? В мире его нет: мир весь во зле лежит, – сказал апостол (1 Ин. 5: 19).

Вот тайна, воспетая ангелами: с пришествием Сына Божия на земле воцарен мир сначала в малом избранном стаде – в Церкви Его, в апостолах, которым Он многократно преподавал этот мир, а потом во всем царстве благодати или Церкви Его, распространившейся по всей земле.

Да, братья, на земле основано Господом целое царство мира Божия, – царство вечное, всемирное, благоустроенное, с законами, уставами, таинствами, с порядком служения, правилами жизни, отношениями взаимными. Это царство – есть святая, православная апостольская Церковь, в которой почивают всегда мир и радость о Духе Святом, благодать Господа нашего Иисуса Христа и любовь Бога Отца.

Правда, Церковь Божия на земле всегда была под крестом, всегда гонима, озлобляема, но тем не менее она всегда обладала внутренним, благодатным миром, даже среди величайших гонений, потому что в ней всегда был и будет Бог, избавляющий ее от всех бедствий, по слову Своему, что врата адова не одолеют ей (Мф. 16: 18).

И потому всякий истинно верующий и исполняющий заповеди Христовы человек, всякий истинно кающийся грешник, имеет внутри себя мир Христов, которого никакие внешние треволнения мира сего нарушить не могут, если он сам своей волей не вступит снова на путь беззакония и греха.

Поэтому если царства земные и вообще гражданские общества желают достичь и водворить мир, принесенный на землю Царем правды, мира и любви, господом Иисусом Христом, то они должны быть в тесном союзе с царством Господа, или с Церковью Его святою на земле, должны покоряться заповедям Иисуса Христа и уставам Церкви Его. А в случае их нарушения – немедленно исправляться, после искреннего сознания своих ошибок и беззаконий. Члены государства, исповедующие христианскую веру, должны быть добрыми, честными и искренне преданными членами Церкви. Нарушение этого союза между Церковью и государством или его гражданами, пренебрежение верою, заповедями и Евангелием порождают безверие и всякие беспорядки в обществе, всякие пороки, повергают общества в нравственное или политическое бессилие, лишают его благословения небесного.

Наше Отечество, великая Россия, всегда была в тесном союзе с Церковью, и только в этом союзе она возросла, окрепла и взошла на высокую степень могущества и славы. Дай Бог, чтобы этот союз государства с Церковью – с этим царством мира – и впредь продолжался непрерывно! Тогда Россия всегда будет царством мира, и на ней будет почивать благословение Божие. Тогда никакая крамола в России не будет страшна, потому что не найдет нигде ни места, ни приюта.

Да воцарится в сердцах наших Христос Господь, и с Ним да царствует мир и благословение! Аминь.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский
Памяти отца Иоанна Кронштадтского

Слово, сказанное 22 декабря 1908 года в Москве в церкви Епархиальнаго дома на панихиде, совершенной митрополитом Владимиром в сослужении пяти епископов
БОЖИЕ ДИТЯ  2 Января 2017
И умер он, и похоронен в гробница отцов своих, и вся Иудея и Иерусалим оплакали Иосию... (2 Пар. 35, 24)


Умер батюшка отец Иоанн Кронштадтский. Свершилось над ним таинство смерти, смежил он земныя утрудившияся очи. Он, всю жизнь устремлявший взоры очей своих и взоры других к Свету Вечному, и ныне предстоит Ему, скончав течение.
Ждали все, и уже давно, ждали его смерти. О ней напоминала его уже перешедшая за псаломский предел старость; о ней говорила его тяжелая и мучительная болезнь.

Но Промысл Божий, в судьбах и намерениях неисповедимых, сохранил его жизнь до уреченного времени. Не умер он во время русско-японской войны, – а ведь был тогда болен к смерти и тогда уже указал себе могилу. Не умер он в годину разгара русской смрадной смуты, устами прогрессивных писателей и их пером обливавшей грязью почившего праведника. Не умер он и во дни самого ожесточенного похода на его честь и самых отвратительных попыток унизить и опозорить его имя и на сцене, и в печати, и в мерзких картинах, хотя разболелся и в это время опять смертельно. Бог Свое творит! Умер отец Иоанн в переживаемые нами дни, для чего – Господь это потом укажет!

И хотя, повторяем, все были в ожидании его смерти, однако, когда год назад, в последний раз принявши святые Тайны Христовы, возлег он на одр свой и тихо отошел к отцам своим в мире, препитан в старости добрей; когда догорела эта лампада, когда погасла эта свеча Божия, – общее чувство несказанной горести охватило все сердца. Точно каждый потерял близкого, родного человека, точно каждый понес личное невознаградимое лишение! Не было уголка и ни одного самаго малаго поселения на русской земле, где весть о смерти всероссийского пастыря и молитвенника не встречена была слезами горести и молитвы.

Плачь, Россия! Болезнуй, осиротелая! К кому придут за молитвой и словом утешения бесчисленные страдальцы? К кому будут писать и посылать умоляющие письма и телеграммы? У кого будут искать чудодейственной молитвы? Плачь, Россия! Скорби словами плача Давидова: Краса твоя, Израиль, пала на высотах твоих.... О, не рассказывайте об этом у врагов в Гефе, не возвещайте о том на улицах Аскалона, чтобы не радовались враги, сыны и дочери филистимлян, чтобы не торжествовали дочери неверных! (2 Цар. 1, 19-20).

И вспоминается давно минувшая скорбь народа израильского, уже и в то время греховного, но еще окончательно не отверженного Богом, – скорбь о благочестивом царе Иосии. В годину полного забвения народом веры отцов, в годину наглого торжества иноверия и язычества, когда забыт был храм и оставлен закон Бога, явился этот кроткий и благочестивый царь среди своего народа. Неустанно старался он восстановить истинное богопочитание и дожил до радости, что народ, забывший о Пасхе, праздновал ее весь, во всем своем составе, во всех городах и селениях с торжеством он праздновал Пасху Господню, и по всей земле слушал забытые слова закона Господня. И умер он, – говорит о нем Библия, – и похоронен в гробницах отцов своих. И вся Иудея и Иерусалим оплакали Иосию. Оплакал его и Иеремия в песни плачевной, и говорили все певцы и певицы об Иосии в плачевных песнях своих и передали их в употребление у Израиля...

О, достойно и праведно всем певцам России и всем служителям слова возгласить скорбные речи и всенародный плач принести ко гробу усопшего пастыря! Он сошел, как дождь на скошенный луг, как капли, орошающие сухую землю. И кланялись ему цари, и все народы знали о нем. Был он милосерд к нищему и убогому, и души убогих спасал... И будет жить, и будут молиться о нем непрестанно, всякий день благословлять его. Будет имя его благословенно; доколе пребывает солнце, будет передаваться имя его. Плоды его посева будут волноваться, как тучные колосья в поле, как лес на Ливане, и в городах размножатся люди, как трава не земле! (Пс. 71, 6–16).

Буди, буди пророчество это на русской земле!

Да, он сошел, как дождь на скошенный луг... Ко времени было явление его. Он пережил в долгую жизнь свою два страшные натиска, два вражьи нападения на все святыни веры и отечества: одно – во дни молодости и полноты сил, в шестидесятых и семидесятых годах минувшего столетия, другое – во дни своей угасающей старости, гораздо более яростное и кипящее срамотами ада и диавола, в памятные всем нам последние пережитые годы. Падала вера; хулы возводились на Церковь; не только народ, – пастыри и представители Церкви изменяли под влиянием страха перед злобой врага или в каком-то больном увлечении заветам и уставам Церкви православной; колебались все устои жизни; дрожал престол Царский; совершались кровавые преступления до попыток цареубийства включительно; никакие спешные реформы жизни, следовавшие одна за другою, не приносили успокоения; лилась кровь верных слуг Царя, хранивших долг любви, чести и присяги; гремели выстрелы и бомбы кровожадных и осатанелых слуг революции при одобрении и руководительстве все заполнившей наглой «прогрессивной» печати и представителей господствующих политических «прогрессивных» партий; множество людей потеряло всякое уважение и к вере, и к самым обычным, доступным и святым даже для дикарей правилам нравственности... Но стоял и светил, все разгораясь большим и большим светом, как маяк в Кронштадте, спасительный для обуреваемых, дорогой и незабвенный отец Иоанн. Его живая вера, дар его чудес, его несказанная благотворительность, его неописуемый труд целодневный и целонощный, его неутомимые поездки, дивные службы, его поучения словом живым и печатным, его обаятельные нравственные качества простоты, красоты, незлобия, глубокаго смиренномудрия, нестяжательности, милосердия, – все это влекло к нему сердца, и нет возможности исчислить всех тех, которые избегли коварных сетей диавола только потому, что через отца Иоанна уловлены были во всемирноцерковные мрежи Христовы для вечного спасения!

Горделивые успехи знания, поднимающегося на разум Божий; политические дерзкие заговоры и замыслы, покоящиеся на началах внехристианских и внецерковных; общественные движения, не освященные духом Христовым, – все эти волны, пенящиеся нечистотами своими, не могли сдвинуть с места ярко горящего светильника. Знал его русский народ. Знал, – по словам Царя своего, – «кто он и что он». Знали его и Цари русские. Умирая, незабвенный и истинно народный Царь-Праведник Александр Третий ему, отцу Иоанну, поведал предсмертные помышления, с ним молился и при нем отдал последний вздох свой... И далеко по России, и далеко за пределами ея известно стало имя красы нашего священства. И являлся он живым примером, живым показателем и свидетелем духовной силы и жизни, и действенности православной Церкви, которая воспитала в недрах своих под кровом благодатной помощи свыше такого великого пастыря.

Знаем мы, в природе физической не может быть такого явления, чтобы посредине огромной тысячеверстной низины и болота, без всякой связи с горными хребтами, стояла высочайшая в мире гора. Высочайшие горы окружены горами меньшими, но все же горами. Высочайшие горы выступают обыкновенно в целом сонме гор... Закон этот имеет силу и в духовном мире. И мы посему видели наглядно всю лживость тех обвинений на русскую Церковь, которые находили в ней и в ее служителях одну низину и болото с грязью. Если есть такой пастырь, как отец Иоанн Кронштадтский, такой подвижник, такой муж, о коем народная вера давно изрекла свой приговор, что житие его славно и успение будет со святыми, то значит, около него были и есть подобящиеся ему мужи, значит, не пустынна и небезплодна, не мертва и не безжизненна Русская Православная Церковь! И праздновали русские православные люди, говоря образно, свою Пасху, и читали они невозбранно слово Божественного закона, как Израиль во дни Иосии.

Русские «семеи», ругатели, отозвались хулами в печати[1] на смерть отца Иоанна и заявили, что они знали двух отцов Иоаннов, одного – прежнего, скромного «благотворителя», другого – позднейшего, «политика и политикана», обличителя, грозного проповедника, который будто бы не ясно и сам разумел те вопросы, о которых говорил[2]. Да, ему не хотят простить того, что он бичевал Льва Толстого в пору, когда граф, убаюкивая власть словами мира и непротивления злу, подготовлял русскую кровавую революцию и воспитывал своими писаниями будущих убийц и бомбометателей. Ему не хотят простить того, что он открыто высказался против последнего «освободительного движения», стал за православие, попираемое врагами, за царскую и за всякую другую власть, уже приговоренную к упразднению, за русский народ, отдаваемый в жертву и на растерзание отвратительнейшего по лицемерию и жалобам на «угнетенность» инородческого заговора. Ему не хотят забыть и простить того, что он мужественно отказался от сочувствия кишиневским евреям, когда узнал о настоящей подкладке и иудиных целях на весь мир кричавших иудеев. Не хотят простить и забыть того, что он открыто заявлял о своем сочувствии к неожиданно для врагов России и ее изменников возникшему и сорганизовавшемуся патриотическому русскому движению, что он призывал Божие благословение на патриотические союзы и содружества и сам состоял даже, как и у нас в любимой им и любящей его Москве, их членом... Ему не хотят простить громкого и сильного слова осуждения всей грязи, преступности, лицемерию, безверию и кровожадности русской революции, метавшей бомбы, проливавшей кровь, убивавшей тысячи жертв и все время вопившей об отмене смертной казни... для убийц и палачей, называемых слугами «освободительного движения». Бог судил отцу Иоанну дожить до дней этой революции, чтобы теперь и из-за могилы его на ней лежала печать его осуждающего слова и проклятия крамоле и предательству. Бог судил отцу Иоанну приять венец исповедничества и мученичества, брани и поношения, клеветы и гонений от деятелей и представителей этого не русского революционно-освободительного движения, чтобы ни для кого и навсегда не оставалось и тени сомнения в том, что между отцом Иоанном и лицемерными пособниками и творцами русской революции, готовыми ссылаться в свое оправдение и для достижения преступных целей на все авторитеты мира, поднявшими даже иконы и церковныя хоругви под водительством переодетого в священные ризы крамольника, — не было и нет ничего общего. Нет, и в борьбе с революцией последнего времени это был все тот же, а не другой, не подмененный отец Иоанн Кронштадтский. Ту же он возвещал веру, ту же внушал он любовь к Царю, как и во дни былые, так же он осуждал пороки, как и прежде, только голос его стал еще громче, только дерзновение его стало еще сильнее, только власть неземная, власть духа и слова у него возросла, созрела и окрепла, только подвиг его стал еще виднее. Так и подобало ему сотворить во дни старости! И если бы наша революция имела за собой только одно это преступление, запятнала себя одною только этою низостью, то есть только гонением на отца Иоанна, желанием уничтожить и загрязнить его честь, опорочить и унизить его имя, его дело, его служение, молитву, благодать, поучение, – то и этого одного довольно, чтобы верующий и честный человек осудил ее решительно и безповоротно и отвратился от нее навсегда! Здесь – свидетельство того, что она объединила все низкое и недостойное и собрала в свои ряды людей, для которых ненавистно на земле и в людях все чистое и святое, собрала одних «семеев» государственной жизни, хулителей и ругателей, нравственные отбросы жизни, для которых составляет своеобразную радость бранить то, пред чем все поклоняются, и торжествовать при одной мысли о том, что вот наконец и у святого человека указывают недостатки, бранят его, и имя его волочат по грязи; людям без чести, без имени, без заслуг, без добра и труда такая разнузданность ругательства служит некоторым внутренним самоуспокоением совести и самооправданием собственного ничтожества.

Благословен и преблагословен Господь наш, что все мы, здесь присутствующие, ни разу и ни на йоту не усомнились в праведности праведного и теперь предстоим в молитве о нем без укора совести! Для всех нас почивший старец всегда был как светильник, горя и светя!

В чем же тайна его обаяния, в чем залог того, что не было и не могло быть в нем никогда двух отцов Иоаннов, что всю жизнь свою он был учителем и провозвестником единой и неизменной истины?

В том, что он был воистину «Божие дитя». Трудно встретить такую простую и детскую веру, ясность мысли, чистоту сердца; трудно найти такую непоколебимую убежденность в истине; трудно обрести такую преданность Церкви и всему церковному. Ясно, в чем тайна его влияния. Искренность и чистота сердца – вот что влияло, вот что покоряло, вот что было неисчерпаемым источником неизреченных откровений и утешений, которые лились от него широкою и многоводною рекой. Немногим, быть может, ведомо, что в последние годы он, по свойству своей болезни, мог принять и Тела Христова лишь кроху, а причащался Христовою Кровию, как причащаются младенцы... И здесь не символ ли чистоты и святости его детской веры и младенческаго незлобия? Аще не обратитеся и не будете, якоже дети, не увидите, не войдете в Царство Божие!..

Злоупотребляли его детскою доверчивостью. Это правда. И это смущало многих, а больше тех, которым в глубине души все-таки хочется видеть в человеке больше худого, чем доброго, кого в тайниках души бессознательно влечет и в святом найти что-либо достойное укора...

Теперь и это минуло. Теперь злоупотреблять уже не будут! Теперь за гробом всем к нему одинаковый доступ. Теперь ничто не будет омрачать и в глазах людей светлый лик его.

И пойдет народ церковный к его дорогой могиле, и прильнет к нему народная всецерковная вера. И польются о нем, а скоро, может быть, и к нему... тихие молитвы, зримые и незримые слезы!

Верим мы, блажен путь, в который вступил ты, наш дорогой батюшка! Память твоя в род и род!

К твоему гробу, к твоей могиле приносим мы нашу скорбь, наши молитвы и воздыхания, и наше упование приносим, что небо духовное православной Церкви загорелось еще одною звездой, что в сонме угодников, в земле и в народе нашем просиявших, предстал пред Богом еще один о нас молитвенник... Плачем и болезнуем, но в этом одном и слышим Христово утешение...

Молись за Русь, молись за народ наш, дорогой наш батюшка, молись о нас Вечному Свету! Аминь.

22 декабря 1908 г.

Протоиерей И.И. Восторгов. Полное собрание сочинений. Т. III (в двух вып.): Проповеди и поучительныя статьи на религиозно-нравстренныя темы. 1906-1908 гг.— М.: Типография «Русская Печатня» Б.В. Назаревскаго. 1915. С. 773-781.

Священномученик Иоанн Восторгов

«Русский портал»

[1] Один из них начал свою литературную «деятельность» тем, что описал, с преувеличениями и прикрасами, нескромные похождения своей родной матери, еще находившейся тогда в живых... Могут ли такие писатели уважать хоть что-либо чистое и святое?
[2] «Русское Слово» от 22 декабря 1908 года. Статья Дорошевича.

Страницы: Пред. 1 ... 3 4 5 6 7 ... 51 След.