Гостевая

Написать сообщение:

Название/имя:

Электронная почта:

Сообщение:

...Своим подвигом исповедничества святой Государь посрамил, во-первых, демократию — «великую ложь нашего времени», по выражению К. П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: «Не Его хотим, но Варавву» — не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью — не менее великую опасность нашего времени...

Макиавелли и святой государь Николай II  17 Июля 2019
Не каждый знает, что Макиавелли — итальянский политический мыслитель начала XVI века, с его знаменитой книгой «Государь» — сыграл роковую роль в гибели нашего святого Государя Николая II и в уничтожении православной монархии в России. Какова логика этого странного совпадения? Почему до сегодняшнего дня идеи Макиавелли и его последователей продолжают способствовать переориентации всей мировой политики?


Перед нами феномен утраты веры в Бога, а потому — грубо искаженное понимание тайны первородного греха. В основании всех его суждений — радикальный пессимизм относительно человеческой природы. Он утверждает, что «благоразумный руководитель государства не должен держаться верности, которой он присягал, когда эта верность идет против его интересов». И объясняет: «Если бы все люди были хорошими, это правило не было бы хорошим правилом, но поскольку они плохие и не хранят по отношению к вам своих обещаний, вы не должны считать себя обязанными хранить свои по отношению к ним». Макиавелли знает, что люди плохие, но он не знает, что их порочность — не радикальна, что эта проказа не может разрушить первоначальное благородство человека, ибо человеческое естество всегда остается добрым по своей сути и в своих глубинных устремлениях. И это лежащее в основании всего добро, соприкасаясь с отдельными проявлениями зла в человеке, как раз и является тайной силой его внутренней борьбы с самим собой и духовного роста. Но горизонт Макиавелли — только земной, его понятия о человеке только плотское, и его грубый практицизм скрывает от него образ Божий в человеке.

В подобном ослеплении коренится всякая политика, опирающаяся на силу, и всякий политический тоталитаризм. В своей обычной жизни, полагает Макиавелли, люди чаще ведомы похотью и страхом. Но государь — это человек, вернее сказать, хищное животное, одаренное умом и способностью к расчету. Чтобы управлять людьми, то есть наслаждаться властью, государь должен быть одновременно лисой и львом. Страх, животный страх и осторожность животного, соединенные с человеческим искусством, — высшие регуляторы царства политики. Но пессимизм Макиавелли далек от каких-либо героических крайностей. Он вступает в согласие со злом, которое видит повсюду. Он согласен с ним, потому что в противном случае существует реальная опасность трудиться скорее для собственной гибели, нежели для собственного успеха. «Государю необходимо, — говорит он, — научиться не быть добрым, если этого требуют обстоятельства». И это совершенно логично, если главная цель — только земной успех. Вслед за Декартом он считает необходимым правилом подражать обычаям и действиям тех, с кем он должен общаться, принимая в расчет скорее то, что они делают, чем то, что говорят. Он не видит, что это хорошее правило безнравственности, ибо люди чаще живут чувствами, чем умом.

Интересно, что в подтверждение своей правоты, Макиавелли указывает даже на Церковь. По его мнению, Церковь достигает успеха, когда руководствуется такой же мудростью. Ведь не только светские властители, но и иные князья Церкви, такие как римский папа Александр VI (Борджиа), пример которого часто приводит Макиавелли, оказываются среди ее адептов. Но разве христиане должны подражать подобным князьям Церкви в их поведении? Христу и Его святым должны они следовать, согласно учению Церкви. Первый шаг человека, желающего жить согласно христианской нравственности, — решимость не принимать привычки и дела мира сего. Таково предписание Евангелия: «По делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают» (Мф. 23, 3).

Каков же практический результат учения Макиавелли для современного сознания? Глубокий разрыв, неисцелимое разделение между политикой и нравственностью. И, вследствие этого, смертельное противоречие между тем, что называют идеализмом (ошибочно смешиваемом с нравственностью), и тем, что называют реализмом (ошибочно смешиваемом с политикой). Так рождается непримиримый конфликт между нравственностью и безжалостной реальностью. Так проливается кровь святых Царственных страстотерпцев и великого сонма новых мучеников и исповедников Российских. Мы знаем эти пророческие слова святого Государя: «Если потребуется, я готов принести себя в жертву за Россию». Поразительно, что для Макиавелли (как и для Ницше) так называемый нравственный человек представляется жертвой. Но в каком смысле? В прямо противоположном. Он считает его слабым духом, безоружным в сражении, и вред его заключается в следовании красивым правилам отделенного от земной реальности совершенства. По мнению Макиавелли, это только видимость добродетели, мечта, самоудовлетворение и тщеславие. Вовлеченный в сложности жизни, подлинно добродетельный человек не страшится делать то, что обыкновенно именуется злом, и его действия, диктуемые справедливостью, не есть ни месть, ни жестокость в борьбе против лукавых и злых врагов. Как узнаваемы эти рассуждения — не так ли политики «практической мудрости» обвиняли нашего святого Государя в безволии и нерассудительности? В то время как сами были исполнены «измены, трусости и обмана». Необходима, учит Макиавелли, терпимость (толерантность) по отношению к существующему злу ради того, чтобы избежать большего зла или ради того, чтобы ослабить или постепенно уменьшить это зло: «наименьшее зло следует почитать благом». Даже утаивание своих замыслов от друзей — не всегда есть неверность им или двурушничество: «язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли».

Из сказанного не следует, что Макиавелли отрицал нравственные основы традиционных ценностей. Он был циником с зорким и ясным умом, скорее наследником, чем противником богатых сокровищ знания, собранных веками христианства и вырождающихся у нас на глазах. Он готов приносить похвалу правилам добродетели, если в определенных обстоятельствах они помогают достигнуть успеха. Но тут же учит своего государя быть жестоким и вероломным, если обстоятельства того требуют. И когда он пишет, что государь должен научиться не быть добрым, он прекрасно сознает, что не быть добрым значит быть злым. Но какая разница — добро или зло, добродетель или порок, если главная цель — успех?

Для Макиавелли цель политики — завоевание новых позиций и сохранение власти. На самом деле целью политики должно быть благо народа, то есть что-то существенно и конкретно человеческое, непременно связанное с нравственностью. Это благо — хорошая жизнь. И значит не только в материальном смысле. Оно должно быть связано с существенными требованиями и достоинством человека. Это благо — одновременно материальное, интеллектуальное и нравственное. Главным образом нравственное, как сам человек. Благо человеческой личности. Вероломство, измена, ложь, жестокость, убийства и другие средства подобного рода, которые могут быть (по обстоятельствам) полезными для предержащей власти или процветания государства, могут оказаться разрушительными для блага народа. Здесь на земле и в вечности. Ибо судьба человеческой личности выше времени и связана с целью, абсолютно превосходящей земные интересы. Потому мы и говорим, что власть, построенная на христианских основах, помогает наибольшему числу людей достигнуть своего конечного предназначения. Этот фундаментальный принцип политики и жизни макиавеллизм разрушил.

Если цель политики — власть, правитель должен научиться, ради сохранения ее, говорит Макиавелли, переступать через все. Многие великие политические деятели, особенно, как мы знаем, в минувшем веке, хорошо поняли и сознательно усвоили этот урок. По существу, история человечества тогда последовала этим путем.

Достаточно упомянуть только одно имя Гитлера. Абсолютный макиавеллизм сделал из политики искусство производить несчастье для миллионов людей. Все это слишком очевидно. Но ведь макиавеллизму сопутствует несомненный успех — не так ли? По крайней мере, он добивается успеха на глазах у всех в течение определенного времени. Как может он не добиваться успеха, когда все приносится в жертву ради одной цели — успеха? Здесь испытание и соблазн современного сознания. XX век более чем убедительно показал, что народы, не желающие быть поглощенными такой властью, могут остановить ее победное шествие и повергнуть на землю ее знамена только тогда, когда они жертвуют в этой борьбе своей кровью, своими богатствами, своими самыми дорогими сокровищами мирной жизни и обращают против нее все свое материальное оружие. Но не должны ли они будут, чтобы покончить с этой химерой и сохранить себя, употребить не только материальное оружие, которого в определенных обстоятельствах может не оказаться совсем, а свою мысль и свой дух? Уступят ли они искушению погибнуть ради любви к земной жизни, которая у них все равно будет отнята, может быть, вместе с небесной — из-за неверности высшему человеческому долгу?

Святой Григорий Нисский в IV веке писал о неправедной фальшиво-религиозной власти, которая будет делать абстракцией всякое добро, чтобы дойти до крайнего предела зла. Церковь не имеет права утверждать абстрактную власть, украшенную крестом, потому что служение Церкви — в проповеди Креста, который является Божией силой и нашим спасением.

Своим подвигом исповедничества святой Государь посрамил, во-первых, демократию — «великую ложь нашего времени», по выражению К. П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: «Не Его хотим, но Варавву» — не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью — не менее великую опасность нашего времени.

Были у нас выдающиеся Цари: Петр I, Екатерина Великая, Николай I, Александр III, когда Россия достигла расцвета с великими победами и благополучным царствованием. Но Государь-страстотерпец Николай II, при котором ее мощь продолжала неуклонно возрастать, есть прежде всего свидетель истинной православной государственности, власти, построенной на подлинно христианских принципах. Для него не существовало ни малейшего разрыва между служением государя и исполнением личного христианского долга.

До конца времен, и в особенности в последние времена, Церковь будет искушаема диаволом, как Христос в Гефсимании и на Голгофе: «Сойди, сойди со Креста». «Отступи немного от тех требований величия человека, о которых говорит Твое Евангелие, стань доступнее всем, и мы поверим в Тебя. Бывают обстоятельства, когда это необходимо сделать. Сойди со Креста, и дела Церкви пойдут лучше».

Главный духовный смысл сегодняшних событий — итог веков, зараженных духом Макиавелли, и в особенности итог XX века, — все более успешные усилия врага, направленные на то, чтобы «соль потеряла силу». Как до революции, так и теперь главная опасность заключается во «внешней видимости». Многие верят в Бога, в Его Промысл, стремятся установить православную монархию, но в сердце своем полагаются на земную силу: на «коней и на колесницы» (Пс. 19, 8). Пусть, говорят они, все будет как самый прекрасный символ: крест, трехцветное знамя, двуглавый орел, а мы будем устраивать свое, земное, по нашим земным понятиям. Но мученическая кровь святого Государя обличает отступников, как тогда, так и теперь.

Протоиерей Александр Шаргунов
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

СЛОВО В ДЕНЬ РОЖДЕСТВА ИОАННА ПРЕДТЕЧИ  6 Июля 2019
Дорогие братья и сестры!

Сегодня празднуется рождество величайшего из людей, когда-либо живших на земле, – святого славного пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.
Церковь хранит память о всех событиях его жизни: о его зачатии, рождении, и о его миссии Крестителя Спасова (праздник Собор Иоанна Предтечи — на следующий день после Крещения Господня), и о его мученической смерти. И круглый год каждый вторник Церковь молится и просит молитвенного предстательства пред Богом Иоанна Предтечи и Крестителя Господня.

Сегодня в Евангелии от Луки мы слышали, как праведному Захарии по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось войти в Храм Господень для каждения, а все множество народа молилось вне во время каждения, — тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного. И Захария, увидев его, смутился, страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн (Лк.1: 9-13).

Святитель Иоанн Златоуст, объясняя это смущение, говорит, что Захария, войдя в Храм Господень, молился только об одном – прощении грехов народа, а получил обещание разрешения бесплодной утробы. Он просил одного утешения, а получил другое; молился за народ, а назван был отцом сына. Захария более желал исцеления душ согрешивших. Он как бы говорит: народ, вне молящийся, ожидает меня с ответом от Царя небесного… через меня они приносили моления к Царю, прося прощения в грехах; об этом я молюсь, чтобы исполнить желание народа, чтобы показать действие своей чреды. А мне возвещается о рождении сына. Что за выгода для народа, если у меня будет сын? Что же — об этом я молился, или совершаю каждение в свою чреду ради того, чтобы перед народом высказать свою плодородность? Нет, я теперь уже нисколько не думаю о деторождении, я стар, ищу спасения народа и счастья племени, пленения врагов и благоденствия города, а не детского плача, пеленок и кормления: я нисколько не думаю об этом.

Праведный Захария не видит, что все, что он просил, он получает с избытком. Он молится только об иудейском народе, а ему благовествуется о том, кто все племена приготовит к спасению. Рождается начальник воинства Царя Небесного и предуготовитель освобождения мира от грехов. А Захария не верит и требует подтверждения словам Божиим. За свое сомнение и неверие Захария наказывается немотою, и он пребывал, как сказано в Евангелии, в молчании, ожидая рождаемого. Он вошел в храм, – говорит св. Иоанн Златоуст, – для освобождения других, а сам вышел осужденным. Принося богослужебное каждение, вынес знак изгнания.

И когда сын рождается, речь возвращается к отцу. Захария, постигая пути Промысла Божия, восклицает: «Благословен Господь, Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему» (Лк. 1: 68).

Евангелие – это книга жизни, это живой голос Бога о нашем спасении. Нам заповедано постоянно поучаться в Писании. Евангелие – это книга, в которой мы учимся постижению Промысла Божия.

Как совершается дело нашего личного спасения? Оно совершается неприметным, не всегда сразу постижимым для нас образом, так же как было и с праведным Захарией. Мы молимся и о своем спасении, молимся и о спасении наших близких. И в нашей жизни случаются различные события – и скорбные, и радостные. Взирая на них, мы порой недоуменно вместе с праведным Захарией спрашиваем: а разве об этом я молился, разве этого ждал? Болезни, разочарования, потери друзей и многое другое сопровождают дни нашей жизни. Мы не понимаем, почему это с нами происходит. Один из подвижников писал своему чаду, находящемуся в тяжелых жизненных обстоятельствах: «Настанет момент в Вашей жизни, когда Ваше настоящее сделается прошлым, и тогда Вы с радостью будете вспоминать те трудности, которые Вам дали ощутить и свои плоды, и даже, быть может, будете жалеть о некоторых своих духовных состояниях, которые в других условиях Вы воспроизвести не сможете». И порой проходят многие годы, прежде чем мы начинаем уже по-другому смотреть на произошедшее с нами.

Душа наша как бы связывается на это время и сомнениями, и малодушием, то есть немотою, как было и с праведным Захарией. У преподобного Серафима Вырицкого есть удивительное произведение – «От Меня это было» (т.е. от Господа). Там есть такие слова, обращенные от Господа к человеку:

«Находишься ли ты в трудных обстоятельствах, среди людей, которые тебя не понимают, которые не считаются с тем, что тебе приятно, которые тебя отстраняют, – От Меня это было. Я – Бог, располагающий обстоятельствами. Ты не случайно оказался на твоем месте, это то самое место, которое Я тебе предназначил.

Не просил ли ты, чтобы Я научил тебя смирению, – так вот смотри, Я поставил тебя
как раз в ту среду, в ту школу, где этот урок изучается. Твоя среда и живущие с тобою только выполняют Мою волю.

Разрушились планы твои, поник ли ты душою и устал – От Меня это было. Ты создавал себе планы, и принес их Мне, чтобы Я благословил их. Но Я хочу, чтобы ты предоставил Мне распоряжаться обстоятельствами твоей жизни...

Обманулся ли ты в друге своем, в ком-нибудь, кому ты открыл сердце свое... От Меня это было. Я допустил этому разочарованию коснуться тебя, чтобы ты познал,
что лучший друг твой Есть Господь. Я хочу, чтобы ты все приносил ко Мне и говорил Мне.

Посетили ли тебя неожиданные неудачи житейские и уныние охватило сердце твое, знай, что От Меня это было. Ибо Я хочу, чтобы сердце твое и душа твоя
всегда были пламенеющими пред очами Моими и побеждали именем Моим это душевное малодушие».

И мы так же нередко находимся в подобных обстоятельствах, и проходит время, и мы начинаем видеть в происходящем с нами Промысл Божий.

Когда наступает этот момент, то душа наша, уверясь, что все прошедшее с нами было Божественным посещением, радостно вместе с праведным Захарией восклицает: «Благословен Господь Бог… что посетил народ Свой и сотворил избавление ему». Аминь.

Иеромонах Иоанн (Лудищев)
Если у человека спросить: «Как ты думаешь, какой самый страшный грех?» – один назовет убийство, другой воровство, третий подлость, четвертый предательство. На самом деле самый страшный грех – это неверие, а уж оно рождает и подлость, и предательство, и прелюбодеяние, и воровство, и убийство, и что угодно.

НАЧАЛО ПЕТРОВА ПОСТА  24 Июня 2019
Грех не есть проступок; проступок является следствием греха, как кашель – это не болезнь, а ее следствие. Очень часто бывает, что человек никого не убил, не ограбил, не сотворил какой-то подлости и поэтому думает о себе хорошо, но он не знает, что его грех хуже, чем убийство, и хуже, чем воровство, потому что он в своей жизни проходит мимо самого главного.

Неверие – это состояние души, когда человек не чувствует Бога. Оно связано с неблагодарностью Богу, и им заражены не только люди, полностью отрицающие бытие Божие, но и каждый из нас. Как всякий смертный грех, неверие ослепляет человека. Если кого-то спросить, допустим, о высшей математике, он скажет: «Это не моя тема, я в этом ничего не понимаю». Если спросить о кулинарии, он скажет: «Я даже суп не умею варить, это не в моей компетенции». Но когда речь заходит о вере, тут все имеют собственное мнение. Один заявляет: я считаю так; другой: я считаю так. Один говорит: посты соблюдать не надо. А другой: моя бабушка была верующей и она вот так делала, поэтому надо делать так. И все берутся судить и рядить, хотя в большинстве случаев ничего в этом не понимают.

Почему, когда вопросы касаются веры, каждый стремится обязательно высказать свое дурацкое мнение? Почему в этих вопросах люди вдруг становятся специалистами? Почему они уверены, что все здесь понимают, все знают? Потому что каждый считает, что он верует в той самой степени, в которой необходимо. На самом деле это совершенно не так, и это очень легко проверить. В Евангелии сказано: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет». Если этого не наблюдается, значит, нет веры даже с горчичное зерно. Так как человек ослеплен, то он считает, что верует достаточно, а на самом деле он не может совершить даже такой пустяк, как сдвинуть гору, которую и без веры сдвинуть можно. И из-за маловерия происходят все наши беды.

Когда Господь шел по водам, Петр, который никого на свете не любил так, как Христа, захотел прийти к Нему и сказал: «Повели мне, и я пойду к Тебе». Господь говорит: «Иди». И Петр также пошел по водам, но на секунду испугался, усомнился и стал тонуть и воскликнул: «Господи, спаси меня, я погибаю!» Сначала он собрал всю свою веру и, на сколько ее хватило, на столько он и прошел, а потом, когда «запас» иссяк, стал тонуть.

Вот так же и мы. Кто из нас не знает, что Бог есть? Все знают. Кто не знает, что Бог слышит наши молитвы? Все знают. Бог всеведущ, и, где бы мы ни были, Он слышит все слова, которые мы произносим. Мы знаем, что Господь благ. Даже в сегодняшнем Евангелии есть подтверждение этому, и вся наша жизнь показывает, как Он к нам милостив. Господь Иисус Христос говорит, что, если наше дитя просит хлеба, неужели мы дадим ему камень или, если просит рыбу, дадим ему змею. Кто из нас может так поступить? Никто. А ведь мы люди злые. Неужели это может совершить Господь, Который благ?

Тем не менее мы все время ропщем, все время стонем, все время то с одним не согласны, то с другим. Господь нам говорит, что путь в Царствие Небесное лежит через многие страдания, а мы не верим. Нам все хочется быть здоровыми, счастливыми, мы все хотим на земле хорошо устроиться. Господь говорит, что только тот, кто пойдет за Ним и возьмет свой крест, достигнет Царствия Небесного, а нам это опять не подходит, мы снова настаиваем на своем, хотя считаем себя верующими. Чисто теоретически мы знаем, что в Евангелии содержится истина, однако вся наша жизнь идет против нее. И часто нет у нас страха Божия, потому что мы забываем, что Господь всегда рядом, всегда на нас смотрит. Поэтому мы так легко грешим, легко осуждаем, легко человеку можем пожелать зла, легко им пренебречь, оскорбить его, обидеть.

Теоретически нам известно, что есть вездесущий Бог, но наше сердце далеко отстоит от Него, мы Его не чувствуем, нам кажется, что Бог где-то там, в бесконечном космосе, и Он нас не видит и не знает. Поэтому мы грешим, поэтому не соглашаемся с Его заповедями, претендуем на свободу других, хотим переделать все по-своему, хотим всю жизнь изменить и сделать ее такой, как мы считаем нужным. Но это совершенно неправильно, мы никак не можем в такой степени управлять своей жизнью. Мы можем только смиряться перед тем, что Господь нам дает, и радоваться тому благу и тем наказаниям, которые Он посылает, потому что через это Он нас учит Царствию Небесному. Но мы Ему не верим – мы не верим, что нельзя грубить, и поэтому грубим; не верим, что нельзя раздражаться, и раздражаемся; мы не верим, что нельзя завидовать, и часто кладем глаз на чужое и завидуем благополучию других людей. А некоторые дерзают завидовать и духовным дарованиям от Бога – это вообще грех страшный, потому что каждый от Бога получает то, что он может понести.

Неверие – это удел не только людей, которые отрицают Бога; оно глубоко проникает и в нашу жизнь. Поэтому мы часто пребываем в унынии, в панике, не знаем, что нам делать; нас душат слезы, но это не слезы покаяния, они не очищают нас от греха – это слезы отчаяния, потому что мы забываем, что Господь все видит; мы злимся, ропщем, негодуем.

Отчего мы всех близких хотим заставить ходить в церковь, молиться, причащаться? От неверия, потому что мы забываем, что Бог хочет того же. Мы забываем, что Бог каждому человеку желает спастись и о каждом заботится. Нам кажется, что никакого Бога нет, что от нас, от каких-то наших усилий что-то зависит,– и начинаем убеждать, рассказывать, объяснять, а делаем только хуже, потому что привлечь к Царствию Небесному можно лишь Духом Святым, а у нас Его нет. Поэтому мы только раздражаем людей, цепляемся к ним, надоедаем, мучаем, под благим предлогом превращаем их жизнь в ад.

Мы нарушаем драгоценный дар, который дан человеку,– дар свободы. Своими претензиями, тем, что хотим всех переделать по своему образу и подобию, а не по образу Божию, мы претендуем на свободу других и стараемся всех заставить мыслить так, как мыслим сами, а это невозможно. Человеку можно открыть истину, если он о ней спрашивает, если он хочет ее узнать, мы же постоянно навязываем. В этом акте нет никакого смирения, а раз нет смирения, значит, нет благодати Святого Духа. А без благодати Святого Духа результата не будет никакого, вернее, будет, но противоположный.

И вот так во всем. А причина в неверии – неверии Богу, неверии в Бога, в Его благой промысел, в то, что Бог есть любовь, что Он хочет всех спасти. Потому что, если бы мы верили Ему, мы бы так не поступали, мы бы только просили. Почему человек идет к какой-то бабке, к знахарке? Потому что он не верит ни в Бога, ни в Церковь, не верит в силу благодатную. Сначала он обойдет всех чародеев, колдунов, экстрасенсов, а если ничего не помогло, ну тогда уж обращается к Богу: авось поможет. И самое удивительное, что ведь помогает.

Если бы какой-то человек все время нами пренебрегал, а потом у нас стал что-то просить, мы бы сказали: знаешь, так не годится, ты так ко мне препогано относился всю жизнь, а теперь приходишь у меня просить? Но Господь милостивый, Господь кроткий, Господь смиренный. Поэтому по каким бы путям-дорогам человек ни ходил, какие бы безобразия он ни делал, но если он обращается к Богу от сердца, на последний, как говорится, худой конец – Господь и тут помогает, потому что Он только и ждет нашей молитвы.

Господь сказал: «О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам», а мы не верим. Мы не верим ни в свою молитву, ни в то, что Бог нас слышит,– не верим ничему. Вот поэтому у нас все и пусто, поэтому наша молитва как бы и не исполняется, она не может не только гору сдвинуть, а не может вообще ничего управить. Если бы мы действительно верили в Бога, тогда любого человека смогли бы на истинный путь направить. А направить на истинный путь возможно именно молитвой, потому что она оказывает человеку любовь. Молитва перед Богом – тайна, и в ней нет никакого насилия, есть только просьба: Господи, управь, помоги, исцели, спаси.

Если бы мы так действовали, то достигли бы большего успеха. А мы все надеемся на разговоры, на то, что как-то сами управимся, что-то такое сохраним на какой-то черный день. Кто ждет черного дня, у того он обязательно настанет. Без Бога все равно ничего не достигнешь, поэтому Господь говорит: «Ищите прежде всего Царствия Божия, и остальное все приложится вам». Но мы и этому не верим. Наша жизнь не устремлена в Царствие Божие, она больше направлена на людей, на человеческие отношения, на то, как бы здесь все наладить. Мы хотим удовлетворить собственную гордость, собственное тщеславие, собственное честолюбие. Если бы мы стремились к Царствию Небесному, то радовались бы, когда нас притесняют, когда нас обижают, потому что это способствует нашему вхождению в Царствие Небесное. Мы бы радовались болезни, а мы ропщем и ужасаемся. Мы боимся смерти, все стараемся продлить свое существование, но опять не ради Господа, не ради покаяния, а по своему маловерию, из страха.

Грех маловерия в нас проник очень глубоко, и с ним надо очень сильно бороться. Есть такое выражение: подвиг веры – потому что только вера может подвигнуть человека на что-то настоящее. И если каждый раз, когда в нашей жизни складывается такая ситуация, что мы можем поступить по-Божески и можем поступить по-человечески,– если каждый раз мы будем мужественно поступать по своей вере, то вера наша будет расти, она будет укрепляться.

Если взять гирю и каждый день поднимать ее по десять раз, а через месяц мышцу измерить, мы увидим, что она увеличится в объеме; а через год она будет еще больше. Так и вера: если мы ежедневно будем совершать некий поступок не по чувствам, не по разуму, а по нашей вере, то она в нас умножится. Вот раздражает меня какой-то человек тем, что лезет ко мне со всякими глупостями; надоел до предела. Что делать? Хочется убежать или сказать ему в ответ какую-то колкость, нечто такое, чтобы он больше никогда в жизни не приставал. Это мне хочется как человеку грешному, а как я должен поступить по вере? По вере я должен рассуждать так: зачем Господь ежедневно посылает ко мне этого человека, зачем Он дал мне этот крест? Для чего меня жизнь все время с ним сталкивает? Чтобы я терпел, чтобы я приобрел смирение терпя. Значит, буду терпеть год, два, три, четыре, десять лет, пока не смирюсь полностью, пока меня не перестанет это раздражать.

И если каждый раз мы будем поступать по вере, не выплескивать свое раздражение, а, наоборот, держать его внутри и просить у Бога: Господи, помоги мне, дай мне терпение удержаться, не сказать грубость, резкость, дай мне как-то выдержать это маленькое испытание,– если мы будем так делать день, два, неделю, месяц, год, десять лет, то как мышца укрепляется и становится сильней, так будет укрепляться и наша вера. И когда случится в нашей жизни какое-то действительно серьезное испытание, тогда мы сможем в вере устоять; мы не откажемся ни от Господа, ни от веры, ни от Царствия Небесного.

Если на спортсмена, который всю жизнь тренирует свое тело, нападут разбойники, и он от них побежит, а они все прокуренные да пропитые, 60 метров пробегут и отстанут. Спасется человек – ему пригодится то, что он занимался спортом. Поэтому когда мы терпим, допустим, свое раздражение, или все время преодолеваем свою жадность, или совершаем еще какой-то волевой акт, поступаем не по чувствам нашим, а по нашей вере, как должен поступать христианин, то мы это делаем не напрасно. Мы готовим себя к более серьезному экзамену, который обязательно будет. И самый серьезный экзамен, самое главное испытание – это смерть. Но и до смерти у нас будет очень много испытаний, и по мере возрастания нашей веры они будут расти.

Когда человек переходит в институте из курса в курс, экзамены все усложняются, а потом бывает самый главный, государственный, и диплом. Защита диплома – это наша смерть, а перед этим нужно сдать множество экзаменов. И чем больше растет наша вера, тем больше она будет Богом испытываться, потому что как иначе можно познать человека?

Был такой случай со Спиридоном Тримифунтским: он пришел на собор, а стражник его не пускает. Он говорит: «Почему ты меня не пускаешь? Я епископ». А был он в простой пастушеской одежде, потому что пас скотину, добывая себе пропитание. Стражник его ударил, и Спиридон подставил ему другую щеку. Тот говорит: «А, теперь вижу, что ты епископ, проходи». Вот он, пропуск. Сразу видно, что этот человек христианин. Не надо никаких документов, что ты, дескать, верующий. Вот написано: христианин; фотография – борода, усы; и печать. Этого не надо, потому что христианин проверяется не документом.

Единственный документ – исполняет человек заповеди Божии или не исполняет. А как это трудно! Какой-то простой мирянин бьет по лицу епископа. По церковным канонам тот, кто ударил епископа, отлучается от Церкви. То есть святитель Спиридон мог его за оскорбление священного сана отлучить от Церкви, и никто бы никогда ничего не сказал против этого. Но он его простил кротко сразу, и подставил левую, и на собор прошел, и все благополучно разрешилось, и того человека исцелил – он раскаялся. Вот поступок христианский. И наша христианская жизнь, и наша вера будут укрепляться, только если мы будем совершать христианские поступки.

Мы все пока не христиане, а ученики и только пытаемся жить по-христиански. Но если мы хотим христианами стать, нужно постоянно совершать христианские поступки и словом, и делом, и мыслью. Вот мысль какая-то пришла – если человек не христианин, он начинает этой мысли следовать, пока не придет другая. Обычно у того, кто не ведет духовную жизнь, в голове все время прокручивается какое-то «кино»: то одно подумал, то другое, то на то посмотрел, то на это. Увидел человека красиво одетого – у него зависть появилась. Увидел кого-то на машине едущего – думает о том, что он загазовывает воздух. Увидел красивое лицо – значит, другие какие-то мысли пошли. И так ум все время плавает. Но христианин должен постоянно бороться с помыслами. Каждый раз, когда мы отсекаем помысел греховный, мы совершаем нравственный поступок. Этот поступок не видит никто, кроме Отца Небесного. И Господь, видя тайное, воздаст нам всегда явное – он укрепит нашу веру.

Отсечь помысел не так уж трудно, это подвиг малый, но тем не менее еще раз руку согнул, еще раз поупражнял мышцу своей души, мышцу своей веры. Только таким образом можно веру укреплять. И любой спортсмен знает: сколько бы ты мышцу ни качал, но если ты год не тренируешься, то все исчезает. Тот, кто начинает заниматься спортом, обречен заниматься им до конца своих дней, иначе он превращается в огромную, неповоротливую тушу и у него портятся печень, легкие, сосуды, сердце. Так же и в христианской жизни. Не дай Бог кому-нибудь сделать эксперимент – взять и перестать молиться утром и вечером хотя бы дня три-четыре. На пятый день прочитать правило будет в сорок раз тяжелей, чем тогда, когда ты устал и пропустил, потому что душа уже ослабла.

Поэтому, чтобы нам веру укреплять, необходимо постоянное упражнение в молитве, в чтении слова Божия. Надо постоянно себя понуждать. Неустанно, хочу – не хочу, могу – не могу, надо заставлять себя идти в храм. Устал – не устал, дела у меня – не дела, прошел срок порядочный – надо заставить себя подготовиться к причастию и причаститься Святых Христовых Тайн. Какая-то сложилась ситуация – как тебе ни хочется поступить греховно, надо заставить себя поступить по-христиански, независимо от того, что ты чувствуешь и что ты думаешь. Есть заповедь Божия – и исполняй. И постепенно мы увидим, что заповеди нам становится исполнять все легче и легче, а потом почувствуем, что нам невозможно совершить грех: мы настолько привыкнем исполнять заповеди Божии, что согрешать нам уже будет тяжело, мы не сможем даже себя к этому понудить – у нас возникнет навык христианской жизни. Вот это и есть возрастание нашей веры.

Каждый из нас должен быть кремнем. Господь назвал камнем Петра: «петрос» по-гречески значит «скала». «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою». Так же и мы. Если мы хотим быть храмом Святого Духа, домом Божиим, то должны обязательно веру свою укреплять и с неверием в своей душе постоянно бороться, не надеясь ни на каких людей, а только на Самого Единого Бога. И нужно постоянно к Нему обращаться. Только таким образом можно избавиться от этого пагубного греха неверия, который в каждом из нас есть, но присутствует так незаметно, что мы его не видим. В этом его и крайняя опасность. Аминь.

Протоиерей Димитрий Смирнов
Крестовоздвиженский храм, 6 июня 1988 года

Источник: Православие и современность
Как Православная Церковь относится сейчас и относилась раньше к празднованию Масленицы?

Что такое Масленица  4 Марта 2019
Это последняя приготовительная седмица перед подвигом Великого поста. «Масленица» – название народное. В богослужебных книгах и календаре она называется сырной седмицей, потому что по уставу можно вкушать только сыро-молочную пищу и рыбу. Воздерживаясь от мяса, мы предочищаем себя телесно и постепенно проникаемся светлым предчувствием поста. Богослужебные особенности сырной седмицы и история церковного устава полностью опровергает ложное мнение, что масленица восходит к некоторым языческим обычаям. Как повествуется в Синаксаре (в субботу сыропустную), византийский император Ираклий (610 -640) после шестилетней изнурительной войны с персидским царем Хозроем дал обет не вкушать мясо в последнюю седмицу перед Великим постом. Была одержана победа. Приняв благочестивый обет и ходатайство царя, Церковь ввела это в свой устав.
Будучи приготовительной, сырная седмица исключает всякую неумеренность в еде. Её значению противоречит объедение и пьянство. На пороге тихих великопостных дней душа переживает радостный подъем, чтобы потом полнее испытать покаянное настроение. На сырной седмице уже не совершаются таинства венчания. В среду и пятницу не служится Литургия, в эти же дни нет поста. На Часах произносится молитва преп. Ефрема Сирина с преклонением колен. В воскресный день этой седмицы Церковь вспоминает изгнание прародителей из рая за непослушание и невоздержание. «Мир с родоначальниками горько да восплачет: снедию сладкою падший с падшими» (Синаксарь в сырную неделю).

Вечером воскресного дня совершается чин прощения, чтобы войти в спасительные дни поста, находясь со всеми в мире. Родился этот обычай среди древних египетских пустынников, которые собирались в последний день перед постом для совместной молитвы. Испросив друг у друга прощение, они расходились в уединенные места обширной пустыни и проводили св. Четыредесятницу в великих аскетических подвигах. Врата монастыря запирались до недели Ваий.

Сложившийся на Руси обычай проводить масленую седмицу с блинами вполне соответствует особенностям национального благочестия. В эти дни слабели сословные, имущественные, должностные различия. К столу могли быть приглашены люди незнатные, странники, нищие. «Теперь потускнели праздники, и люди как будто охладели. А тогда… все и все были со мною связаны, и я был со всеми связан, от нищего старичка на кухне, зашедшего на «убогий блин», до незнакомой тройки, умчавшейся в темноту со звоном. И Бог на небе, за звездами, с лаской глядел на всех, масленица, гуляйте! В этом широком слове и теперь еще для меня жива яркая радость» (И.Шмелев. Лето Господне). Хождение друг к другу на блины родственников сближало их, давало удобный повод забыть обиды и недовольства, которые накопились за год.

Заканчивается сырная седмица прощённым воскресением. Вечером – заговенье на Великий пост.

https://pravoslavie.ru/6902.html
Приидет Сын человеческий во славе Своей (Мф. 25: 31).

Поучение в Неделю Мясопустную. О Втором Пришествии Христовом  3 Марта 2019
Возлюбленные братия! Недавно мы созерцали Господа нашего Иисуса Христа родившимся в вертепе, обвитым пеленами, положенным в яслях, приявшим на Себя вместе с человечеством все немощи человеческие, кроме греха; недавно мы созерцали Его, гонимого Иродом, бежащего от меча убийц в Египет, возвращающегося в Иудею, не дерзающего остановиться в ней, помещающегося на жительство в Назарет, бедном и малозначащем городе неславной Галилеи, приемлющего крещение наравне с нуждающимися в крещении, проповедующего покаяние и наступление Царства Небесного. Созерцали мы это недавно и готовимся к новому созерцанию, к новому, самому поразительному зрелищу. Чтоб соделаться по возможности человеческой достойными этого зрелища, мы намереваемся заняться предочищением своих духовных очей – ума и сердца – подвигом поста. Мы намереваемся утончить при посредстве постного подвига самую плоть нашу, чтоб эта завеса, которою занавешено духовное естество наше, не была излишне густа и непроницаема, не воспрепятствовала нам воззреть с должною чистотою, верою и умилением на распятого за нас Спасителя нашего, разоряющего на кресте средостение между нами и Богом (Еф. 2: 14). И еще ожидает нас страшное зрелище, событие самое грозное: второе пришествие на землю Господа нашего Иисуса Христа. Первое пришествие мы можем созерцать в благочестивом воспоминании, второе представлено нашему воображению Словом Божиим в чертах самых живописных и сильных. Эта живопись может спасительно потрясти наши души страхом Божиим, возбудить нас от глубокого нерадения о нашей вечной участи, как бы от сна непробудного, которым усыпила нас плотская жизнь наша. Приидет Сын человеческий во славе Своей.

Преисполнено глубокого постоянного смирения первое пришествие Господа нашего на землю и пребывание Его на ней. Все, уважаемое и высокоценимое миром, было оставлено Господом без внимания. Не благоволил Он явиться в блеске и громе земной славы; не благоволил Он явиться окруженным пышностию и великолепием; не благоволил явиться среди шума празднеств и ликований. Он пришел на землю, как в страну, в которую изгнаны преступники Божией заповеди; Он пребывал и действовал на ней, как в стране горестей, куда низвергнуты из высокого рая преступившие в раю Божию заповедь; Он пребывал и действовал на ней, как Искупитель погибших, делаясь участником всех бедствий, постигших преступное человечество. И был Он как бы одним из нищих, попираемых человеками. И был Он странником, не имевшим где главу подклонить. И был Он гоним, осыпаем бесчестиями; и постоянно воздавал Он добром за зло: Сын бо человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти (Лк. 9: 56). И окончил Он земное странствование Свое смертию мучительною и позорною, смертию уголовных преступников, смертию рабов, для которых и в самом образе смерти не было общего права с гражданами мира. Таково было первое пришествие на землю Сына Божия. Будет в свое время и второе пришествие Его к нам: приидет Сын человеческий, который вместе и Сын Божий, во славе Своей. Первое пришествие Его было пришествием Искупителя, подчинившегося всем немощам человеческим, подъявшего их на Себя для уничтожения их Собою; второе пришествие будет пришествием Судии для принятия отчета от человечества в поведении человечества относительно дарованного ему Богом божественного искупления. Приидет Сын человеческий во славе Своей, и вси святии ангели с Ним: и соберутся пред Ним вси языцы (Мф. 25: 31-32), чтоб представить Ему на суд дела свои и приять от Него награды или казни, сообразно делам своим.

При получении известия о предстоящем пришествии какого-либо земного начальника и судии мы принимаем все меры, чтоб привести дела наши в должный порядок и заслужить одобрение: тем более должен нас озабочивать суд Христов, на котором решится вечная участь каждого из нас. Судия – страшен, страшен невыразимо. Страшен Он по величию, страшен Он по всемогуществу, страшен потому, что прозирает в глубины духа человеческого, и никакая тайная человеческая мысль, никакое тончайшее ощущение не сокрыты от Него. Оправдания не имеют места на суде Его: не оправдится пред Ним не только умерщвленный грехом, но и всяк живый жизнию праведности (Пс. 142: 2). Ты победиши, вопиет уже навстречу грядущему Судии вдохновенный Свыше Пророк, внегда, судити Ти (Пс. 50: 6)! Обымет трепет всех человеков, когда они встанут пред лице Судии, обымет трепет не только грешников, но и праведников. Вострепещут грешники от отчаяния, от ожидания предстоящих им мук, от того необыкновенного страха, который произведет в них переворот, имеющий тогда изменить вселенную. Они воскликнут горам и утесам: падите на ны, и покрыйте ны от лица Седящаго на престоле, и от гнева Агнча. Яко прииде день великий гнева Его, и кто может стати (Откр. 6: 16)? Они вострепещут и восславословят, хотя и поздно. Когда Творец прикрыл неприступную и невыносимую славу Свою покровом смирения: тогда только тварь могла свободно владеть мыслями и чувствованиями, свободно произносить слово и свободно располагать действиями. Когда же Творец явится в славе Своей – свобода твари иссякнет пред величием славы Его, подобно тому, как эта свобода при каких либо особенных обстоятельствах, оставаясь принадлежностию нашею, как бы уничтожается насилием обстоятельств. Самые ожесточенные враги Господа, самый Синедрион, распявший Его и поклявшийся в ненависти к нему, воскликнет в сретение Судии славословием, что и Господь предрек ему: Узрите Сына человеческого седяща одесную силы, и грядуща на облацех небесных (Мф. 26: 64). Глаголю вам, яко не имате Мене видети отселе, дондеже речете, благословен грядый во имя Господне (Мф. 23: 39). Вострепещут праведники от безмерной славы явившегося Судии, они воззрят на свои правды, и эти правды представятся им при свете Высшей Правды ветхими рубищами нищих: в правдах своих они не увидят залога к помилованию своему, – будут ожидать помилования от одной бесконечной Божией милости. Самые Ангелы Божии придут в смятение и страх от открывшегося в величии Своем Бога (Лк. 21: 27), Который суд весь даде Сынови, да вси чтут Сына якоже чтут Отца (Ин. 5: 23). Бесчувственная вещественная природа не выдержит взора Сына Божия: небо свиется яко свиток, всякая гора и всякий остров двинутся с мест своих (Откр. 6: 14).

На суде Христовом потребуется в оправдание милость, как деятельное выражение любви, и заслужит помилование одна милость, как опытное доказательство любви. Милости хощу, а не жертвы (Мф, 9: 13), возвестил грядущий страшный и нелицеприятный Судия. Милость доставит оправдание возлюбившим ее, а отвергших ее предаст осуждению. Она с дерзновением предстанет пред Господом, и приведет пред Него всех питомцев своих. Она приведет тех, которые совершали ее вещественно, которые насыщали алчущую братию, принимали в домы странников, одевали нагих, посещали болящих и заключенных в темнице. Приведет милость пред Христа тех, которые творили ее сокровенно в душах своих и миловали ближнего, охраняясь осуждать ближнего при его преткновениях, прощая ему оскорбления и обиды, воздавая ему за клятву благословением и за злодеяние благотворением. Приведет милость пред Христа пастырей церковных, которые преподавали братии своей нетленную пищу – Слово Божие, которые обнаженных грехом одевали в ризы добродетелей, доставляли духовное врачевство болящим душами, и долготерпеливо посещали назиданиями своими заключенных в темницах неверия или мрачного заблуждения. Приведет милость пред Христа смиренных иноков, которые стяжали таинственное и существенное познание живущего в себе Христа, взалкались блаженною алчбою евангельской правды, потщились облечь себя в преподобие и святыню, очистились от самых утонченных недугов человечества – житейских пристрастий, и тем достигли евангельской свободы. Приведет милость пред Христа и тех, которые возмогли оказать милость лишь самим себе, посетив себя рассматриванием себя и освободив себя от нищеты, от болезни, от темницы греховной покаянием. Покаяние для ожесточенного сердца – невозможно: надо, чтоб сердце смягчилось, исполнилось соболезнования и милости к своему бедственному состоянию греховности. Когда обымется и преисполнится сердце милостию: тогда только оно делается способным к покаянию; тогда только, покинув осуждение ближних, оно может обратиться к самовоззрению, а, спасительно осудив себя, приложить к язвам своим врачевство покаяния. Христос искупил всех человеков и каждого человека Собою. Человек, который окажется способным только для милости к самому себе, и сотворит эту милость, напитав Словом Божиим гладную душу свою, напоив ее ощущениями, исходящими из Святого Духа, отвлекши от гибельного странствования по различным видам греха, введши в дом благочестия и добродетели, одеяв ее добрыми делами, исцелив прежние согрешения исповеданием их и противоположною им деятельностию, изведши себя из темницы плотского мудрования и состояния в разум и состояние духовные – признан будет соделавшим все это Самому Господу Иисусу Христу. Всех делателей своих милость приведет пред Христа и исходатайствует им у Христа помилование и вечное блаженство. Приидите скажет Он им, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Взалкахся бо, и дасте Ми ясти: возжадахся, и напоисте Мя: странен бех и введосте Мене. Наг и одеясте Мя: болен, и посетисте Мене: в темнице бех, и приидосте ко Мне. Аминь глаголю вам, понеже сотвористе единому братий Моих менших, Мне сотвористе (Мф. 25: 34–36, 40).

Неизвестны день и час, в которые Сын Божий прекратит жизнь мира пришествием на суд; неизвестен день и час, в которые по повелению Сына Божия прекратится земная жизнь каждого из нас, и мы будем призваны к разлучению с телом, к отданию отчета в земной жизни, к тому частному суду, прежде общего суда, который ожидает человека после его смерти. Возлюбленные братия! Будем бодрствовать и приготовляться к страшному суду, ожидающему нас на гранях вечности для невозвратного решения нашей участи навеки. Будем приготовляться, запасаясь всеми добродетелями, особливо милостию, которая заключает в себе и увенчивает собою все добродетели, так как любовь – побудительная причина милости – есть соуз христианского совершенства (Кол. 3: 14). Милость соделывает человеков, преисполненных ею, богоподобными (Мф. 5: 44, 48; Лк. 6: 32, 36)! Блаженни милостивии, яко тии помиловани будут (Мф. 5: 7); суд же без милости несотворшим милости (Иак. 2: 13). Аминь.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Страницы: Пред. 1 ... 4 5 6 7 8 ... 57 След.