Взять крест или умыть руки?

Взять крест или умыть руки? 7 Мая 2013

Вечером в четверг Церковь вспоминает Страдания и Крестную смерть Спасителя.

Предлагаем вниманию читателей главу из книги «О чем говорит Христос? Разговор о Евангелии со священником Алексеем Уминским», вышедшей в 2011 году в издательстве «Никея».

Беседа к пятнадцатой главе Евангелия от Марка*

Очень трудно говорить о крестных муках Христа… Есть в нашей Церкви замечательное песнопение, которое поется в Великую субботу:

«Да молчит всякая плоть человеческая, и да стоит со страхом и трепетом. И ничего же земного в себе не помышляет. Царь царствующих и Господь господствующих идет принести Себя в жертву и отдать Себя в снедь (то есть в пищу) верным».

Когда перечитываешь страницы Нового Завета, повествующие о распятии Спасителя, когда присутствуешь в храме в дни Страстной седмицы, перед мысленным взором встают события, описанные евангелистами. Вот Христос молча предстает перед Пилатом: ведь Истина не нуждается в доказательствах, Истина не нуждается в оправданиях, Истина может только явить Себя и предоставить человеку возможность принять Ее или отвергнуть.

Но Понтий Пилат, обладающий властью жестоко казнить этого Человека или, наоборот, отпустить Его с миром, лучше всех знает, что абсолютной Истины не существует, потому что он — римлянин, потому что он — циник, потому что он — прагматик. Пилат на все смотрит «со стороны», для него все на свете относительно. Он дивится тому, что Христос в Своем молчании, в Своем непротивлении, в Своей беспомощности вдруг являет Собой эту абсолютную Истину.

Перед Пилатом встает наиважнейший вопрос: что же ему теперь делать с этой Истиной? Принять Ее, но расстаться со всем накопленным, со всей своей властью и немалыми благами, с нею сопряженными, бесповоротно перечеркнуть блестящую карьеру или остаться со всем завоеванным, но при этом пройти мимо Истины и лишить какого-либо смысла собственную жизнь?

В этот момент Пилат пребывает на том же распутье, что и Ирод, который мог спасти Иоанна Крестителя, но не сделал этого. Он оказывается в положении Иуды, которого жжет совесть, не давая ему возможности примириться с собственным предательством.

Именно от Пилата сейчас зависит судьба мира, зависит наше спасение. В его руках власть, преданная ему Богом. В Евангелии от Иоанна Христос так говорит об этом:

ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше(Ин. 19: 11).

Пилат чувствует это и дивится. Перед ним стоит беспомощный, побитый Узник, и он не хочет этого Узника убивать. Он действительно желает даровать Ему свободу, но при этом сохранить для себя все, что удалось накопить за многие годы, то есть совместить несовместимое, — желание, столь характерное для каждого из нас. Когда Господь призывает нас идти за Ним, мы должны отдавать себе отчет в том, что во исполнение этого призыва нам непременно придется от чего-то отказаться.

Перед Пилатом тогда стоял воистину страшный выбор — для того, чтобы поступить по совести, ему следовало отречься от самого себя, от всей своей бывшей жизни. В этом случае он, пожалуй, мог бы стать одним из апостолов, может быть, занять место отпавшего Иуды. Но нельзя служить одновременно сразу двум господам.

Пилат и хотел бы отпустить Царя Иудейского на все четыре стороны, но народ продолжал буйствовать и кричать: «На праздник Пасхи отпусти нам Варавву!» Варавва оказался народным героем — он был одним из мятежников, поднявших восстание против римской власти, против всем опостылевших оккупантов. В ходе этого бунта погибли люди, и Варавва был приговорен к смерти.

Пилат не смог переступить через себя. Он демонстративно умывает руки, подчеркивая, что неповинен в крови Праведника, но символический жест так и остается жестом. «Я умываю руки!» — нередко лепечем и мы, пытаясь обмануть и успокоить свою больную совесть…

* * *

После жестоких избиений и унижений Иисус уже не может нести Свой Крест, изнемогая под его тяжестью. К Нему на помощь приходит человек, о котором известно лишь то, что он — отец Александра и Руфа, некий Симон из Киринеи. Он-то и берется нести Крест Господень. Этот человек на самом деле услышал Божий призыв:

кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мк. 8: 34).

Позже, читая Деяния святых апостолов и Послание апостола Павла римлянам, мы встречаем имена Александра и Руфа, которые, по преданию Церкви, стали учениками Христа. Значит, Симон не зря нес Крест, значит, он не случайно оказался рядом со Христом, значит, эта встреча радикально изменила его жизнь.

Вообще-то встреча с Господом для каждого из нас в любом случае означает изменение нашей жизни. Только вот как именно она изменится, целиком зависит от нас самих! Страшные слова звучат с Креста:

В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? — что значит: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мк. 15: 34).

Только несколько женщин — Пресвятая Богородица, Мария Магдалина и Мария Клеопова стоят рядом с Ним. Его любимейший ученик — будущий евангелист Иоанн Богослов льет слезы, а другие апостолы разбежались, кто куда. Но это предательство — ничто в сравнении с тем одиночеством, которое Он испытал, приняв на Себя вместе с грехами всего мира и все последствия этих грехов, из коих самое страшное — богооставленность человека.

Порой люди, оказывающиеся в тяжелых жизненных ситуациях или видящие торжествующее вокруг зло, впадают в отчаяние и с укором обращаются к Богу: «Ну, где же Ты был, когда чадили газовые камеры нацистских лагерей? Где Ты был, когда случились трагедии на Дубровке и в Беслане?»

Но слова Христовы все расставляют по своим местам. Господь как раз в это время и пребывал в самых страшных местах — и на Колыме, и в Освенциме, и в Катыни.

Нет такого состояния человеческого отчаяния, которое бы Господь не пережил на Кресте; очередное свидетельство тому — изучение Туринской плащаницы. Именно поэтому человек, взывающий к Нему из глубины своих страданий, всегда будет Им услышан, если примет свои страдания, как путь ко Христу; не как тупик, а как дверь, за которой только и можно найти Бога. Он найдет Его, если в этот момент будет к Нему взывать от всего сердца.

Всякий раз, когда мы отчаиваемся и говорим: «Боже мой! Боже мой! Для чего Ты меня оставил?» — Господь отвечает нам: «Ты — сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение. Я рядом с тобой», потому что истинный Сын Божий прошел через все человеческие страдания. И нет такого ужаса, и нет такого состояния отчаяния, которые бы Христос не пережил на Кресте.

Евангелие повествует:

И давали Ему пить вино со смирною; но Он не принял (Мк. 15: 23).

Иногда римские воины делали это из милосердия к тем, кого распинали. Вино со смирною ввергало человека в полусонное, наркотическое состояние. Но Христос не принял этой милости, до конца испытав всю полноту страданий.

И распяли Его. И была надпись вины Его: «Царь Иудейский». С Ним распяли двух разбойников, одного по правую, а другого по левую сторону Его. И сбылось слово Писания: «и к злодеям причтен» (Мк. 15: 25-28).

Распятие все расставляет по своим местам. Иосиф Аримафейский не был апостолом. Более того, он состоял в совете, принимавшем решение о казни Иисуса, хотя в Евангелии и написано, что Иосиф и сам ожидал Царствия Божия (Мк. 15: 23). Он слышал Господа и тайно в Него веровал.

В самый страшный момент этот человек открыто называет себя учеником Христовым. Он, в отличие от Пилата, решительно отрекается от всей своей прежней жизни, идет к правителю и просит отдать ему Тело распятого Христа. Иосиф жертвует свою усыпальницу, расположенную рядом с Голгофой, и берет на себя все затраты по организации погребения, приносит дорогую плащаницу и миро.

Он занимает место разбежавшихся апостолов наряду с женщинами, тоже проявившими невероятную отвагу. Они очень любили своего Учителя и полностью доверяли Ему.

Здесь проявляется важнейшее свойство веры, которое называется верностью, когда, казалось бы, уже верить не во что: на глазах у всех убивается надежда — Христа распинают, Его хоронят. Вся надежда на царствование Мессии, вся вера в его учение, казалось бы, заканчивается Его смертью. Что же еще можно сделать для Него? Оказывается, что можно хранить верность до конца.

Достоевский писал, что если даже ему докажут, что истина — не со Христом, он все равно останется с Ним, а не с истиной.

Распятие должно было продемонстрировать всем, что Христос потерпел поражение, не доказал, что Он — Бог, не смог победить Своих врагов, не сошел с Креста, когда Ему кричали: разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси Себя Самого и сойди со креста (Мк. 15: 29-30). Казалось, что истина, отождествлявшаяся людьми с силой и властью, — не со Христом. Значит, Он — не всемогущ, значит, нет у Него власти, значит, нет Евангелия, нет истины.

Люди и ныне пытаются убедить себя в том, что жить и поступать по Евангелию в наше время нельзя, поскольку в этом случае ты ничего не приобретешь, а лишь потеряешь. Следовательно, Евангелие ложно. Значит, существуют какие-то иные истины.

Так с кем же мы: с этими меркантильными «истинами» или все же со Христом? Этот вопрос актуален для каждого из нас так же, как был он актуален для Понтия Пилата, для Симона Киринейского, для Иосифа Аримофейского, для Иуды Искариота, для царя Ирода.

Источник: Правмир.ру