При чем здесь Тутта Ларсен?

При чем здесь Тутта Ларсен? 23 Марта 2017

«Я все понимаю, — сказала на презентации нового православного радио член комиссии по предоставлению fm-частот. — Прекрасная семейная православная радиостанция. Но… при чем здесь Тутта Ларсен?! Я, видимо, застряла где-то в прошлом…» Действительно, Татьяну Романенко многие помнят как ведущую молодежного музыкального канала MTV — яркую девушку без лишних, как принято говорить, комплексов. Но люди меняются, и иногда — через тяжелые жизненные испытания. Сегодня Татьяна — ведущая радио «Вера», автор и ведущая проекта о беременности и родах Tutta.tv, жена и многодетная мама. Наш разговор с ней — о жизненных уроках, вере и любви.

— Татьяна, что же Вы ответили на вопрос «при чем здесь Ларсен»?

— Я сказала: знаете, наверное, это я застряла в каком-то прошлом, потому что я уже давно не подросток в коротких штанишках с серьгой в носу, который интересуется музыкальной субкультурой. Мне 40 лет, я взрослый человек. Моя аудитория выросла вместе со мной, и нас теперь волнуют немножко другие вопросы — о духовной жизни, о семье… В общем, этот конкурс по частотам вылился и в мой персональный экзамен «на вшивость». Но кончилось все хорошо — частоту нам дали.

— Но как Вы вообще попали на радио «Вера»?

— Меня просто пригласили создатели этой радиостанции делать передачу «Семейные истории» — рассказывать истории великих семей. И еще я попросилась в тот эфирный час, который отводится разговорам с людьми, потому что, мне кажется, лучшее, что я умею делать — интервьюировать. Особенно мне нравится разговаривать со священниками. Я вообще-то человек корыстный — всегда стараюсь и работу выбирать по такому принципу, чтобы мне она была полезной, чтобы это меня меняло, направляло в какую-то другую сторону, позволяло мне расти, чему-то учиться или как минимум давало какой-то терапевтический эффект.

— В интервью Вы говорите с другими людьми о вере. А как Вы сами пришли к Богу? Вы как-то упоминали, что впервые стали всерьез думать о жизни, о Боге — в больнице, куда попали после смерти ребенка, то есть прошли через очень большие испытания. Эти события стали решающими?

— История началась раньше: меня покрестили в 9 лет благодаря бабке-знахарке, которая взялась лечить мою мать. Маме не могли помочь медики, и она обратилась к такой «бабушке», а та сказала: «Буду лечить, но только после того, как ты покрестишь дочерей и покрестишься сама». И вот благодаря бабке, казалось бы, абсолютно не христианскому персонажу, я стала православной христианкой. Меня покрестили. И в юном, трепетном возрасте — до университета, до 18 лет — меня очень сильно тянуло в храм. На Донбассе, где мы жили, практически не было таких городов, где можно было бы зайти в храм. Донецк, Макеевка — промышленный индустриальный гигант, построенный при Сталине. И когда я ездила куда-то путешествовать и оказывалась в старинных городах, в Киеве, Одессе, Владимире, меня безудержно тянуло в церковь. Мне обязательно нужно было первым делом найти храм в городе, зайти туда, постоять, подышать этим воздухом, посмотреть на иконы. А дальше я совершенно не знала, что надо делать! Ну, свечку, может, еще поставить. Этот запах, эта атмосфера внутри храма меня всегда притягивали. И в Москве тоже, когда я поступала на журфак, мы ходили с мамой в храм Иоанна Воина на Якиманке, молились, как умели. Разумеется, ни разу к исповеди не подошли, к Причастию, потому что понятия не имели, что это такое и надо ли это нам.

В 18 лет я осталась в Москве, предоставленная самой себе, передо мною весь мир и столько соблазнов: и алкоголь, и тусовки какие-то, и влюбленность, и концерты, музыка, и вся эта молодежная субкультура… Все это далеко меня увело от Церкви.

Я думаю, что вся моя жизнь с первым мужем была криком о помощи и поиском какого-то духовного обоснования моего существования. Я помню очень хорошо, как меня заносило в эзотерику, в медитации, в философию Кастанеды. И, надо сказать, когда загадываешь желание в Новый год или, ну бывает же, билетик счастливый съедаешь, желание загадываешь — многие грешили этим, — я никогда не загадывала ни жениха хорошего, ни новую сумочку, ни денег побольше, ни автомобиль, ни мира во всем мире. Я просила учителя, всегда. Видимо, я очень амбициозный человек, горделивый, мне казалось, что у меня какой-то особенный путь, что я могу стать сверхчеловеком. И для этого мне нужно найти мистического учителя, который проведет меня к совершенству…

В моем первом браке, и в тогдашней работе тоже, было очень много тревожных звоночков. Надо было остановиться, оглядеться и понять, кто ты, зачем ты живешь, что ты делаешь… Но остановилась и огляделась я только тогда, когда потеряла ребенка, оказалась на больничной койке в очень тяжелом состоянии…

Понимаете, нельзя сказать, что Господь меня наказал болезнью. Господь не наказывает, это были последствия моего выбора! Господь меня звал, звал, а я не шла, не шла, не шла, а шла — в другую сторону, пока меня не «расплющило» о бетонную стену… И вот когда «расплющило», тут я услышала, что меня Господь зовет.

Поэтому говорить, что Господь попустил со мной случиться несчастью, попустил умереть моему ребенку, что надо было принести ребенка в жертву Господу… Думаю, это полная чушь. Это мы сами, по своей воле делаем ошибку за ошибкой, а Господь продолжает нас любить, и звать, и ждать.

Мне надо было дойти практически до края, почти умереть, остановиться, абсолютно обездвижиться, в буквальном смысле слова, похудеть до 40 килограмм, быть не в состоянии самой сходить в туалет, чтобы вообще задаться вопросом: а для чего со мной все это происходит? Не «за что?», а именно «для чего мне это?». Как мне с этим нужно быть, чтобы жить дальше? И как только ты начинаешь на всю свою жизнь смотреть через призму этого вопроса, что-то начинает меняться.

— Вы думали о самоубийстве?

— Нет, таких мыслей совсем не было, но и никакой мотивации для дальнейшего существования я найти не могла. Меня вернула к жизни врач. Она была первым человеком, который сунул мне в руки молитвослов и сказал: «Хватит самой рулить своей жизнью. Посмотри, куда ты дорулила. Может быть, ты уже предоставишь распоряжаться твоей жизнью Тому, Кто тебя создал и Кто с тобой рядом, Кто тебя все время зовет и говорит тебе: “Приди, попроси, помогу”?» И для меня это было таким удивительным откровением! Я начала постепенно возвращаться к жизни. Стали происходить какие-то чудеса, начиная с моего выздоровления и заканчивая тем, что мне стали встречаться удивительные люди… «Сумасшедшие», прекрасные знакомства и разговоры, события цеплялись одно за другое и выводили меня на мой путь.

Каждый раз, когда мне человек говорит: «Я атеист, я в Бога не верю», я думаю: как ему не страшно, как не страшно жить с сознанием, что ты в этом мире один, что ты сам должен все себе «нарулить», а потом все равно умрешь, тебя сожрут черви и тебя не станет? И зачем все это было?

— Человек может просто не думать о смысле, о смерти, блокировать эти мысли — так и жить…

— Я этого не понимаю. С моей точки зрения, это какое-то подростковое поведение — упорно игнорировать очевидные вещи. Человек до 80 лет доживает и говорит: «Я в Бога не верю», а я думаю: «Человек с образованием, прекрасный, интересный, развитый, высокоинтеллигентный… Неужели в твоей жизни ни разу не было чуда?» Чудо — это ведь абсурд, «случайность». «Да, было, конечно, но при чем тут Бог?» Ну о чем тут говорить… <…>

— Когда читаешь Ваши более поздние интервью, создается впечатление, что после тяжелых жизненных испытаний у вас получилось в той или иной мере научиться доверять Богу, а не полагаться исключительно на собственные силы. Это правда, или Вы на каком-то этапе пути к доверию?

— Ну, я вообще считаю себя маловером, и, конечно, не научилась еще доверять Богу. Я человек, склонный к панике, к унынию и каким-то резким реакциям на все события в моей жизни. И, например, если происходит нечто, что выбивает меня из колеи, о молитве я вспомню в двадцать пятый раз, а сначала — паника: начинаю искать в своей телефонной книжке нужных людей, звонить, что-то судорожно придумывать или плакаться кому-нибудь. Поэтому мне придется еще очень много и долго работать над этим. Пожалуй, действительно, когда я только воцерковлялась, в неофитском пылу, это был самый острый момент доверия Богу: я была беременна Лукой и знала, что все будет хорошо. Ходила, как в коконе: меня вообще ничего не волновало! Но, к сожалению, мирская суета, да и весь мой образ жизни не способствуют диалогу с Богом — честному, прямому… И чаще я себя ловлю на том, что «зависаю» в Фейсбуке, вместо того чтобы помолиться.

— Вы упомянули про честный и нечестный диалог с Богом. Что это, по-вашему, за опасность — нечестность?

— Мне кажется, нечестность, это когда существует некая торговля: ты — мне, я — тебе. И когда ты Бога воспринимаешь как волшебника с бородой, которому надо пару заклинаний прочесть в виде «Отче наш», и тогда Он тебе что-то даст. А ты при этом сам над собою особо не работаешь, ничего не меняешь в себе…

Вообще, мне очень повезло: на радио «Вера» я общаюсь с очень мудрыми епископами и священниками. И они открывают мне какие-то такие вещи, о которых я никогда не задумывалась. Вот, например, протоиерей Алексий Уминский… У нас был целый час разговора о любви, после которого я вышла из студии с полным ощущением своего абсолютного неумения любить. Разговор был о том, что Бога вроде бы любить легко, все Бога любят, а ты поди человека полюби, который с тобой рядом. А мне вот Бога очень нелегко любить. Это чувство искреннее в себе я до сих пор не нащупала. Я знаю, что надо всем сердцем, всей душой, и для этого мне нужно максимально довериться и умалиться… Но для меня пока это скорее абстрактное чувство, нежели личное, которое я переживаю и от которого у меня сердце очищается или начинает прыгать от радости. <…>

Мы все росли в атмосфере советского семейного уклада и быта, в котором у людей часто не было стимула трудиться над своими отношениями. Никто и не знал как. Не то что психологов тогда не было — книжек не было! Зачастую взрослые люди оставались детьми в своих отношениях. И да, не было такой семьи, глядя на которую, я бы могла сказать: «Я хочу, чтобы у меня было, как у них». Наверное, мне поэтому довелось только хорошо после тридцати понять, что вообще значит семья, какое место женщина занимает в ней.

— И какое?

— Второе. Муж главный.

— Даже учитывая то, что получаем примерно одинаковое образование, одинаковые возможности работать, и женщина зачастую чувствует себя самодостаточной?

— Да. Так в этом кроется и самая главная ошибка, и самая главная причина несчастий большинства женщин: неумение делегировать мужчине его полномочия. <…> Всегда в крахе семьи участвуют двое, всегда виноваты оба. И наша большая проблема в том, что, во-первых, мы не понимаем, кто какое место в семье должен занимать. А во-вторых, мы не хотим работать над отношениями. Мы как в супермаркете: пришли, выбрали, купили, не понравилось — сдали и купили другое. А это другое — того же качества, а то и хуже, потому что мы с ним так же небрежно обращаемся, как и с предыдущим. Я открыла для себя, например, такой забавный нюанс: любой конфликт, если ты начинаешь решать проблему с себя, очень быстро разрешается. Просто не набрасывайся на мужа, а скажи себе: «Минуточку… А я что сделала, чтобы эта ситуация создалась? Я тоже себя нехорошо повела». Вдруг в этот момент к тебе подходит твой мужчина и говорит: «Прости меня, я был неправ». И это удивительным образом меняет пространство вокруг!

У нас на радио был очень интересный разговор с протоиереем Сергием Диким, как раз о супружестве. И он говорил: «Понимаете, брак — это не союз двух людей. Это союз трех: муж, жена и между ними Христос». И это меня поразило! Ну, это же так просто, это же все есть в Евангелии, в Библии, в апостольских посланиях, но все равно кто-то должен это озвучить и вложить тебе в голову! Когда так воспринимаешь семейные отношения, ты уже не сможешь мужа козлом назвать при Христе, никак. И ты ругаться с ним не будешь, потому что тебе будет стыдно — ведь между вами Христос стоит, а ты при Господе такое вытворяешь…

— А бывает же и такое псевдоправославное представление о главенстве мужа, когда он с чувством полной правоты давит на жену, не уважает ее, не слушает ее мнения — молчи, смиряйся, ты женщина, немощный сосуд. Может же такое быть?

— Дело в том, что это такое ложное представление о главенстве мужа в семье. Не «молчи и смиряйся», а на самом деле так: «не бойся, я с тобой, я о тебе позабочусь». Если вспомнить слова апостола Павла о супружестве, то ведь там говорится: жена да убоится мужа своего, а муж заботится о жене. Речь же не о страхе. Жена должна позволить мужу быть мужчиной в семье: нести ответственность, принимать решения, обо всех заботиться, всех защищать, всех обеспечивать. Нам очень трудно уступить мужчине все те «вершины», которых мы достигли. Но, если мужчина давит женщину и говорит: «Сиди дома, не реализуй свои таланты, будь кухаркой» — это не христианское поведение, а жестокость, деспотия. А если мужчина говорит: «Не волнуйся, я о тебе забочусь, тебе не нужно об этом беспокоиться, я решу эти проблемы», — это совершенно другой подход.

— Чему самому главному лично Вас учит брак?

— Тому, что быть женщиной — это прекрасно. Наверное, вот так. Мой брак и мой муж меня научили быть женщиной. Быть на своем месте, наслаждаться своей зависимостью от мужчины, наслаждаться материнством, реализовывать свои, какие-то чисто женские, задачи, будучи женой и мамой. Как однажды сказала одна моя знакомая: «Вот такого бы мужика, который бы сказал: все, опусти руки, я держу, расслабься — и взял бы мой груз на себя». Это ощущение, когда ты можешь опустить руки, передать это колесо рулевое, перевалить на его плечи свои тяготы и заботы — это удивительное чувство облегчения, радости, свободы <…>.

— Если хочешь воспитать ребенка, воспитай себя?

— Точно, абсолютно, сто процентов! Тем более что ты сам —единственный человек, которого ты способен изменить. Только себя. Единственный человек, с чьими недостатками ты можешь бороться, кого можешь усовершенствовать и развивать, — это ты сам. Других людей, в том числе — собственных детей — переделывать невозможно. Можно только меняться самому, и тогда вокруг тебя все остальные тоже начнут меняться.


Михайлова (Посашко) Валерия

http://foma.ru/pri-chem-zdes-tutta-larsen.html