Перспективы завтрашней радости, или проблемы взрослых детей начинаются в детстве

Перспективы завтрашней радости, или проблемы взрослых детей начинаются в детстве 8 Декабря 2016

Основная задача нашего времени – дать возможность всем детям пережить нормально свое детство.
(Прот. Василий Зеньковский)

Л.Зотова: Тамара Григорьевна, часто мы сетуем на сложность общения с нашими взрослыми детьми, на наше взаимное непонимание, на разность нравственных позиций. Но вот такое положение возникает не вдруг. Если обратиться ко временам детства наших взрослых детей, там можно найти много предпосылок тем проблемам, которые затем нас начинают серьезно тревожить.

Т.Г.Клещунова: Если учесть, что нравственность нации начинается с колыбели, давайте посмотрим, кто сейчас качает эту колыбель. Кто воспитывает наших чад? Что собой будет представлять нация, если современные отцы порой настолько безответственны, настолько инфантильны, что часто сами норовят пристроиться к молодой женщине в качестве очередного ребенка. Они не могут и не хотят взять на себя роль отца семейства. В то же время матери сейчас так «зациклены» на своих проблемах, что забывают о проблемах детей. Мать до года должна полностью отдавать себя детям, а она не в состоянии. Ей хочется спать, когда ребенку нужно вставать; она сидит у телевизора, когда ей нужно гулять с ребенком. Это, кстати, не худший случай.

Совсем плохо, когда мать начинает пить, уходит в наркотики; когда мать строит свою личную жизнь, бросив ребенка на бабушку или совсем отказавшись от него. Что же происходит с нашими детьми? Почему они так отличаются от нас, воспитавших детей в далекие советские годы? Какие причины привели их к такому состоянию? Здесь не только наша вина, хотя наша педагогическая несостоятельность часто доказывает, что мы – бестолковые родители; и мы только постфактум понимаем, что же мы натворили на самом деле. Но есть еще детали, не всегда нам известные. Вот о них мы и поговорим. Потому что знание поможет нам не относиться к взрослым детям с таким пристрастием, с такой жесткостью и исправить что-то сейчас, когда они уже выросли. Что можно изменить?

Итак, мальчики. Основным в воспитании маленьких мальчиков является формирование у них ответственности и самостоятельности.

Если по какой-то причине у ребенка не сформируется достаточно ответственности, он останется инфантильным, то он обречен быть несчастливым в своей будущей семье. Как бы глубоко ни любила его молодая жена, она долго не протянет. В итоге, надорвавшись от жизни с таким человеком, она может с ним развестись, оставив детей без отца. По ее словам, ей приходится и семью кормить, и его воспитывать. Почему такое происходит? К сожалению, мы не учитываем один факт: начиная с конца 1970-х годов, ребятишки имеют патологию, которая, может быть, не так и заметна. Сейчас детей с этим видом патологии уже около 80%. Это минимальная мозговая дисфункция и патология шейного отдела позвоночника. Причин ее возникновения может быть множество: проблемы во время беременности, переживания матери, экология, затруднения в родах. Патологии четко диагностируются у гиперактивных и астеничных ребят. Так, астеничные дети часто болеют и объективно не могут хорошо учиться, а ведь успешность в учебе – важный показатель. Однако первые предвестники подобного рода патологии появляются только года в три, когда дети приходят в садик. Там ребенка считают необучаемым: ему называют цвета – он не может их запомнить лет до пяти; ему говорят о геометрических фигурах – он их тоже не запоминает. Воспитательница говорит, что ему вообще не следует ходить в сад. Ребенок приходит в школу – проблемы идут за ним. Ребенку тяжело. А родителям каково? Начальная школа, именно эти четыре первых года, дают ребенку возможность обрести уверенность в себе, научиться трудолюбию. Психологи называют это скрытым латентным периодом. Ребенок или набирает в этот период определенные показатели – самооценку, трудолюбие – или не набирает. Если дела у него идут все хуже и хуже, он машет на себя рукой и переходит в среднюю школу уже проблемным, трудновоспитуемым ребенком. Только по той причине, что в начальной школе у него ничего не получалось, в средней школе ребенку будет не интересно. И что ему делать? Конечно же, он идет в соответствующую компанию, где его и примут, и приласкают, дадут покурить, а потом и приобщат к наркотикам. Обращаю внимание на то, что патологию шейного отдела позвоночника можно в течение первых семи лет как-то компенсировать, если мы будем бдительны. И к школе мы могли бы такого ребенка особо подготовить. Я рекомендую, кстати, этих детей отдавать в школу лет в восемь. У детей с такой патологией замедляется процесс обволакивания голеньких при рождении нервных волокон органическим веществом миелином. В детском саду сразу все видно: ребенок держит карандаш хорошо, подклеивает, приклеивает, держит нормально ножницы – все, вроде бы, нормально. А у некоторых эти навыки приобретаются замедленно. Все к ним придет, но позже. Если родители и учителя не будут делать акцент на том, что он не такой, он отличается от других детей, то у ребенка все пройдет незаметно, его самооценка не пострадает. Если у него все плохо, и он это хорошо осознает, то в школу он уже идет с заниженной самооценкой: я буду плохо учиться, я хуже всех. И если у него потом интеллект, как говорят, будет «зашкаливать», он все равно его не реализует. Но мы всегда делаем ударение на интеллект. Если у ребенка есть проблемы с интеллектом, действительно, у него есть какие-то патологии. При патологии шейного отдела позвоночника нарушается приток артериальной крови, обогащенной кислородом, и отток венозной крови. Таким образом, отделы головного мозга неправильно омываются кровью. И нас всегда волнует именно тот отдел, который отвечает за интеллект. Если умственные способности нормальные, то вроде бы и все остальное в порядке. Но ведь существуют и другие отделы: отвечающие за эмоциональную, волевую, за мотивационную и другие сферы жизни человека.

У некоторых детей, даже если они умненькие, явно просматриваются несамостоятельность и инфантильность. И родители, имея таких детей, находят выход в повышенной опеке: если я ему не положу то, что нужно, он придет в школу неготовым. Это и раньше родители у ребенка наблюдали: он может забыть то, что ему надо сделать в данный момент. Ему говоришь то, что он должен сделать, он слушает, но не понимает, о чем речь и т.д. Эта безответственность и инфантильность имеет природные корни. Поэтому мы должны были бы с этими ребятами вести себя иначе. Психическое созревание у них идет замедленно. У них даже совесть замедленно просыпается. В 12 лет он, такой-сякой, не понимает то, что должен бы понимать в 7 лет. Что нам делать? Мы делаем то, что, нам кажется, единственно правильное: мы его стыдим, стыдим, стыдим. Бесконечно стыдя, мы можем вырастить бессовестнейшего человека. А у тех ребят, которые правильно воспитывались, совесть просыпалась годам к 20. Если эта безответственность у ребенка врожденная, мы должны с любовью его научать. Не только буковки с ним учить, не только читать и писать, но и колготочки помогать надевать и не ругать, не стыдить его при этом: «Четыре года, а ты не умеешь сам надевать колготки!» Да, он не может! У него пальчики не работают. Надо помочь, и в какой-то момент он осознает: «Да я же сам могу!» В этом деле наша роль – соучастие. Итак, сама по себе безответственность может быть вызвана дефектом при рождении.

Но если мы его все время будем подстраховывать и надеяться исправить положение, говоря: «Делай так, как я тебе сказала, и все будет хорошо», – то мы ошибаемся. Он должен пытаться все делать сам, в соответствии со своим возрастом, конечно. Постепенно он научается все делать правильно. Но его научение должно идти на фоне того, что у ребенка есть возможность выражать свои чувства. Пусть он все говорит, не боясь, что его за это ткнут. Вот идут из магазина мама с ребеночком: «Я мороженое хочу!» «Ишь ты какой – мороженое захотел! И так денег нет в доме». А он хочет. Что тут особенного? Он хочет. Почему бы не сказать так: «Вот скоро зарплату получу – куплю тебе мороженое. Понимаю тебя. Я маленькой была, тоже хотела мороженого». Надо вдохновить малыша. А с мальчиками это особенно важно. Или вот еще: если мальчику больно, мы что ему обычно говорим? «Как это тебе больно? Надо терпеть!» Вот он бежит, ушиб коленку, хочет пожаловаться отцу. Кстати, отец-то, скорее, и пожалеет его. А вот прибежит к матери – та сидит, смотрит телевизор: «Ты что, коленку ушиб? Терпи, ты же мальчик!» А коленка болит. В следующий раз он будет говорить: «Мне не больно». А на самом деле – больно. Надо помочь мальчику не бояться выражать свои чувства. Только тогда он может четко знать, что он представляет собой на самом деле, что он чувствует. Чувство ответственности, понимания жизни взращиваются по капельке.

С другой стороны, этим ребятам, которые у нас так безответственны, так инфантильны, не повезло с родителями. Так бывает очень часто, это надо признать. Не говорю уже о том, что отец, бывает, пьет, а мать только и занимается этими проблемами отца. И ее можно понять: ей надо вести хозяйство, работать, проверять уроки и все прочее. А если еще отец агрессивный? Мальчик растет, не желая быть похожим на отца. Но каким надо быть, он не понимает, он не знает. У него нет образца. Хорошо, если ему повезло, у него есть дед, или дядя, или он ходит в гости к другу, у которого есть хороший отец. В былые годы мы поощряли такие визиты ребят в семьи, где есть хорошие отцы. Сейчас стараются от этих мальчишек избавиться, потому что они могут испортить наших ребят. Как часто встречаются семьи, вроде бы интеллигентные, где могут неделями молчать, обижаясь друг на друга.

Мы все сетуем на экологию, а дома экология такая, что ребенок задыхается в этой обстановке. Ребенок чувствует, что между родителями что-то происходит. А если еще и явные конфликты, а потом и развод? Ведь он своего отца любит, хоть тот и такой-сякой. Дети к отцам относятся иначе, чем матери думают. При разводе он не просто теряет отца – он теряет часть себя, и теперь очень усложняется процесс идентификации. Представьте себе, каково оставшейся частичке в такой обстановке жить? Мать, мстя отцу, изо всех сил старается его очернить. Как говорят психологи, она попадает в психологическую ловушку «Борьба с образом мужа». Когда развод состоялся, она должна оправдаться перед собой, перед ребенком, за то, что оставила его без отца. Мать утверждает, что она говорит правду. Очень может быть. Но правда эта всегда немножко приукрашенная. Хотя, может быть, и нет, не важно. Еще хуже, если плохо говорят про матерей. Что ребенок должен думать о себе, если он рожден от «гнилого семени»? Если у меня такой отец, значит и я такой же? Вот с такой самооценкой они и растут дальше. По существу, тревожность у ребенка может быть разного вида. Я всегда выделяю четыре блока: когда плохо со сверстниками, когда плохо с учебой, не сложились отношения с учителями, когда у ребенка неважные отношения с матерью. Но самое страшное для ребенка, особенно для мальчика, когда между родителями существуют плохие отношения. Сейчас женщины в четыре раза чаще подают на развод. Это объяснимо. Мужчины, бывает, пристроились в своей семье и живут неплохо. А вот все проблемы ложатся на женщину. И ей приходится порой идти на развод, и, бывает, что этот шаг просто необходим. Например, если муж – азартный игрок, или агрессивный пьяница, или еще какие-то серьезные причины. Социальная беспомощность ребенка начинает просматриваться на фоне этой внутренней тревожности, которая постепенно перерастает в депрессию.

Наши подростки депрессивны практически все, в большей или меньшей степени. Существует легкая, средняя и тяжелая степень депрессии. При тяжелой депрессии надо вести ребенка к специалисту. А легкая депрессия не видна, никогда не скажешь, что ребенок депрессивен. Тем более, что на наших глазах он ведет себя так, что ни о какой депрессии и мысли не возникает. Например, юноша учится нормально в школе, но не хочет поступать в институт, потому что, по его мнению, он не соображает достаточно хорошо. А у него действительно могут быть фрагментарные выпадения в мышлении в силу этих вот депрессивных состояний. Ребята, прошедшие через органические поражения, вдвойне склонны к депрессии. Чтобы избавиться от депрессии, многие из них уходят в наркотики. Вот тогда мы начинаем сетовать: как в нашей стране много проблем, она «на игле», мы можем спросить себя – а почему? Да потому, что состояние наших детей требует выхода, а понимания от родителей нет. Мы его убеждаем, что он должен учиться, требуем от него серьезности отношения к учебе. Но забываем, что ему сейчас не до учебы, не до внутренних исканий. У него сейчас на первом плане – взаимоотношения со сверстниками, взаимоотношения с противоположным полом, да и с родителями хотелось бы бесконфликтных отношений. А все это у него не ладится. Мысли о будущем приводят его просто в ужас. И правда, там есть такие варианты, что ему просто не представить себя в этом будущем. Такой ребенок обладает повышенным уровнем тестостерона, мужского гормона, и если выход он ищет не в наркотиках, не в суициде, то в каком-то преступлении. Это неизбежно. Предпосылки такого поведения можно обнаружить у ребенка уже в 3-4 года. Если мы заранее не определили его в какие-то экстремальные виды спорта – горные лыжи, футбол, где это «мужское неистовство», обусловленное повышенным уровнем тестостерона, может найти себе выход, мы обрекаем его и себя на серьезные проблемы в будущем. Все осложняется и отношением с противоположным полом – он не нравится девчонкам. Тогда он как бы надевает на себя маску и начинает о себе выдумывать всякие небылицы. Он начинает о себе всякое говорить, даже писать, и родители могут в дневнике прочитать, что он прошел огонь, воду и медные трубы. На самом деле он может быть девственником лет до 25, потому что и не представляет даже, как к этой девочке подойти. Таким образом, его социальная беспомощность усугубляется тем, что он отвергается сверстниками и противоположным полом. В конце концов, он, может быть, и женится, но женится, будучи несостоятельным как друг. К сожалению, он не умеет реализовать романтическую часть любовных отношений, эту важную составляющую отношений с девушкой. Он не научился это делать в течение своей жизни. Но самое главное, на что я хочу обратить ваше внимание, это зависимость ребенка от матери. Наши сыновья во многом потому такие несамостоятельные, что они очень зависят от своих матерей. Мы желаем им добра. Мы их научаем, как надо себя вести. Но если мальчик воспитывается в женском кругу, да еще деспотичной, контролирующей матерью, он в конечном итоге будет соответствовать ее ожиданиям. Но, увы, как мужчина он не состоится. Поэтому мальчика в возрасте 6-7 лет просто необходимо перевести собственными руками в мужской мир. Мы сами это должны сделать, потому что нет таких парней, которые оторвались бы от своих матерей. А мы, к сожалению, этого не делаем и, в конце концов, обрекаем его на несчастливую жизнь. Не будет счастлив мужчина, если он не в состоянии в доме создать то гнездо, где будут жить его дети и мать его детей.

http://www.grad-petrov.ru/broadcast/perspektivy-zavtrashnej-radosti-il/