Исправить вывихнутые души

Исправить вывихнутые души 7 Ноября 2016 В Шварце видят всего лишь сказочника, который когда-то сеял «разумное, доброе, вечное», но безнадежно отстал от проблем нынешней жизни. Чем же дышал Евгений Шварц? Многие его современники наверняка сильно удивились бы, узнав, что он – всерьез верующий православный христианин, который, в общем-то, не слишком и маскировался.

Тайная проповедь Евгения Шварца

   Современному человеку имя Евгения Шварца в общем-то известно: на основе его пьес в советские годы было снято немало популярных «семейных» фильмов, которые продолжают смотреть и до сих пор – «Обыкновенное чудо», «Золушка», «Марья-искусница». Кто-то, возможно, читал и сами его пьесы – они не раз издавались. Но нельзя сказать, что творчество Шварца сейчас пользуется массовым спросом и вызывает повышенный интерес – притом, что изданы его четырехтомник и однотомник с дневниками, статьями и письмами и юношескими стихами. В Шварце видят всего лишь сказочника, который когда-то сеял «разумное, доброе, вечное», но безнадежно отстал от проблем нынешней жизни. <…>

   Чем же дышал Евгений Шварц? Многие его современники наверняка сильно удивились бы, узнав, что он – всерьез верующий православный христианин, который, в общем-то, не слишком и маскировался.

    Первое посещение церкви, которое запечатлела его память, произошло летом 1899-го в Екатеринодаре, где жили родные его отца. В дневнике за 1954 год Шварц так рассказывает об этом: «Я стою, судя по всему, в алтаре. Священники в белых ризах служат, поют, взмахивая кадилом… На блюде лежит нечто полукруглой формы… Эту странную службу я запомнил отчетливо на всю жизнь. И часто в нее играл, поворачиваясь величественно и взмахивая кадилом». А года через два, уже в Рязани, бабушка по материнской линии, узнав, что родители еще ни разу не причащали Женю, отвела его в храм. «Когда я принял Причастие, то почувствовал то, чего никогда не переживал до сих пор. Я сказал бабушке, что Причастие прошло по всем моим жилочкам, до самых ног. Она ответила, что так и полагается. Много спустя я узнал, что дома она плакала. Она увидела, что я дрожал в церкви, – значит, Святой Дух сошел на меня». <…>

   Евгений Львович всю жизнь был окружен друзьями и приятелями, которых притягивал к себе подобно магниту. Но лишь немногие знали, что он молился, хотя в храме в последнее десятилетие бывал не часто. В такое страшное время жил, когда даже с друзьями, даже с близкими по крови не всегда можно было решиться на откровенность. Зато полностью раскрывался в пьесах, в которых говорил об одном: о любви к людям и о неминуемом торжестве добра над злом.

   В произведениях Шварца злодеи получают в первую очередь духовное наказание, и задолго до развязки – в процессе своей деятельности. Тень снедаема разрушительной завистью к своему хозяину; Дракон, угнетавший город двести лет, сам живет в непрерывном страхе перед угнетенными; Охотник в «Обыкновенном чуде» боится потерять первенство среди охотников. То есть преступления и пороки делают жизнь преступников более бессмысленной. Шварц привлекает наше внимание к этим истинам не бия себя в грудь – не любил он высокопарных слов и позерства, – а исподволь, рисуя реальные картины жизни людской.

    Уже само имя главного героя пьесы «Тень» – Христиан Теодор – косвенно намекает на личность человека. Ученый Христиан приезжает в город-царство лжи и лицемерия и сразу же становится там «нежелательным» чужаком («надо его съесть», – говорят местные людоеды). В мире корысти и предательства, где отсутствует вера как главная составляющая человеческого спасения, он – светильник чистоты. Невинность и чистота – это вызов греху и испорченности <…>. Любовь Христиана к Принцессе побеждает его же огорчение. А позже именно эта платоническая любовь, преображенная в любовь жертвенную – агапэ, прощает его убийц и друзей-предателей.

   Эта тема продолжена в «Драконе», где Ланцелот, избавив горожан от деспотии дракона и будучи огорчен их трусостью и раболепием, так объясняет причину своего возвращения: «Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. В каждом из них придется убить дракона… Я люблю всех вас, друзья мои. Иначе чего бы ради я стал возиться с вами».

    Первый шаг на пути к спасению – признать свою греховность и вину перед Господом. Вину неверия, надменности, самооправдания. Люди стараются переложить ответственность на плечи других, как Король в «Обыкновенном чуде» после неудачной попытки отравить хозяев усадьбы.

Король. Не я виноват!

Хозяйка. А кто?
Король. Дядя! Он так же вот разговорится, бывало… а потом ему делается стыдно… И чтобы потом не мучиться, он, бывало, возьмет да и отравит собеседника… Скотина форменная! Оставил наследство, негодяй!
Хозяин. Значит, дядя виноват?
Король. Дядя, дядя, дядя! Нечего улыбаться!.. Отвечать самому, не сваливая вину на ближних, за все свои подлости и глупости – выше человеческих сил!

    Когда Ланцелот в пьесе «Дракон» объясняет, что для получения спасения каждому в отдельности нужно признать свою вину и каждому в себе «убить дракона», то мальчик спрашивает: «А нам будет больно?». На это Ланцелот отвечает: «Тебе — нет», а на тот же вопрос взрослого: «С вами придется повозиться».

   Пока победивший Дракона и спасший людей от его власти Ланцелот лежал смертельно раненный, люди, не очистив свои «вывихнутые души», в надежде на его нескорое возвращение продолжали жить по-прежнему и бороться за власть, хотя и ощущали незримое присутствие Ланцелота. И когда он внезапно появляется, Бургомистр восклицает: «Вот кого не ждали!».

    О настоящей любви Шварц говорит и в последнем своем большом произведении – «Повести о молодых супругах». Обычно романтические сюжеты заканчиваются примерно так: «И, наконец, они встретились и поженились. Ура!». Шварц заглянул дальше брачной церемонии и затронул «проблему сосуществования». Иначе говоря: «А знаете ли, что брак – не только белое платье и праздничный стол, а каждодневное преодоление “своего плохого” ради “хорошего общего”?».