Бить или не бить?

Бить или не бить? 7 Ноября 2016

Что вы делаете, если ребенок просит есть? Наверняка, накормите его. А если ребенок заболевает? Полагаю, лечите и покупаете вкусненькое. Едва ли найдутся читатели, которые уговаривают ребенка потерпеть голод или силой воли преодолеть болезнь.

      А если ребенок подвергается травле и нуждается в защите? <…> Представим, что мы старенькие и нас обижают в доме престарелых. А дети вместо того, чтобы защитить нас, предлагают нам смиряться и молиться за обидчиков.

   Можно ли вместо реальной помощи своему ребенку призвать его к подвигу прощения? Не будет ли это, по апостолу, подобно тому, как если кто не накормит голодного и не оденет раздетого и скажет ему: «Иди с миром, грейся и питайся»?

    Можно ли звать ребенка на крест? Можно ли водить его стезями, которыми сам не ходил? <…> Если ребенку угрожает опасность, я думаю, нельзя оставлять его наедине с проблемой. Бывает, мальчик не способен разобраться по-мужски или речь идет о девочке.

    Лучше всего, конечно, такой ситуации не допустить. Знакомый опытный священник советует как можно меньше выделяться по какому бы то ни было признаку. Конечно, это не значит, что нужно за компанию сделать татуировки или надеть на себя рэперские штаны. Но есть такой тип личности – виктимный, который просто притягивает к себе мучителей. В положении такой жертвы может оказаться любой человек при определенных обстоятельствах. Бывает, что человек как бы напрашивается на раздражение либо слишком тихим, либо слишком громким голосом, или очень экзотичной манерой одеваться, или чрезмерной болтливостью, или, напротив, молчаливостью. Много копий было сломано о джинсы, но эта тема не дает забыть о себе. Знакомую девочку перестали дразнить, только когда купили ей пресловутые джинсы.

    Бывает ситуация особо тяжелая, когда без вмешательства родителей ребенка просто растопчут.

    Рассказывает знакомая:

«Мне надоело, что мои близнецы всё время сидят дома. Ребята в районе через одного с диагнозами, родители пьющие, но это не значит, что нам теперь нельзя выйти из дома. Когда один парень стал угрожать моим мальчикам, что он их убьет, я пошла к его мамаше. <…> Открывает дверь гигантская мамаша в татуировках. Она меня может съесть на завтрак, но не боюсь я этих мамаш. А с детьми таких мамаш я каждый день работаю в школе. В меня кидают стульями и нецензурно обзывают, но я знаю, что все они, а также их родители, просто нуждаются в дисциплине. Поэтому я спокойно ловлю стулья на лету и навожу порядок. Дальше идет как по маслу. Даже медведей можно обучать, а тем более этих распущенных детей. Так вот, открывает дверь великанша и начинает орать. Ее я не боюсь, но на ее фоне прыгают два ротвейлера, а к собакам у меня жуткий страх с детства. Я заставляю себя не смотреть на собак, а смотреть ей в глаза и ору на нее в ответ. А потом выхватываю из-за ее спины кривляющегося сына, отпускающего нецензурные выражения, и говорю ему, заглядывая прямо в душу: “Еще одно слово в адрес моих мальчиков – и никакая мама тебя не спасет”. Великанша как-то обмякает и начинает жаловаться на жизнь, проклятых мужиков и на детей, которые от рук отбились. А я еще раз предупреждаю ее и сына: чтобы на десять метров не смели приближаться к моим детям».

    Драться или не драться православному мальчику? Подставлять ли другую щеку, когда бьют, или давать сдачи?

    На Западе давно распространяется теория и практика недопустимости драк, а также игрушечных пистолетов и танков. Я догадываюсь, кто ее распространяет. <…>

    Раньше было какое-то здоровое отношение к небольшим дракам-потасовкам. Конечно, я не имею в виду жестоких избиений, но возня братьев и одноклассников считалась неотъемлемой частью детства и юношества. Мальчику, молодому человеку бывает необходима разрядка в виде «обмена любезностями» или занятий боксом и борьбой.

    Вспомните «Тараса Бульбу»: «Гулять хочу!»

   Как-то раз я слушала «Радонеж», где уважаемому протоиерею задали вопрос: «Затравили мальчика, что делать?», и он ответил своим тихим интеллигентным голосом: «Смиренно давать сдачи».

     Я училась воспитывать мальчиков, наблюдая, как отец воспитывал младшего брата.

    Приходит как-то раз Вадик расстроенный, даже подавленный. Необычная тихость не ускользнула от внимания отца, и он расспросил его о школьных делах. <…> Папа знает, как вытянуть ответы из ребенка. Оказалось, парень пристает в столовой. На класс старше, на голову выше, на полтуловища толще. Как ни увидит Вадика – задирается. <…>

    Папа начал готовить Вадика к драке.

– Вот он подходит к тебе, только рот открывает, а ты – бьешь его. Вот сюда. Не жди, когда он ударит первый.

– Я?! Бью его? Первый?

    Вадик растерянно замолчал и недоверчиво улыбнулся. Потом промямлил:

– Ты знаешь, какой Костиков огромный и сильный?

– Ну и отлично. Достойный противник. А с теми, кто слабее и меньше ростом, позор связываться.

    Вадик с тоской смотрел в окно, выщипывая пух из шапки.

– Ну, ты бы еще посоветовал Шварценеггера побить.

И добавил решительно:

– Не буду я с ним драться. Я боюсь.

На что папа ответил:

– Если ты не побьешь Костикова, бойся меня.

Саша метнул взгляд на отца. Папа продолжал:

– Ты пойми, чудо в перьях, тебе с ним сколько лет еще учиться! Сейчас позволишь Костикову над собой издеваться – завтра к нему присоединятся твои одноклассники. Как побьешь его – он тебе предложит дружбу. Вот увидишь.

– Пап, а ты дрался?

– А ты как думал?

– Много?

– Нет. Я не был сильным, но и жить в страхе было тошно. Один-два раза подрался – и всё. Поняли, что отчаянный, и не связывались больше никогда.

– А если Костиков будет жаловаться?

    Папа расхохотался.

– Ты сначала побей его. А от учительского гнева я тебя избавлю, уж поверь. Не будет он жаловаться, а тебя зауважает.

    Вадик собирался в школу, как на экзамен. Завтракать не мог, глаза блестели. Папа обнял его, а потом шутливо подтолкнул к двери:

– Давай, не рассусоливай.

    Вадик пришел из школы в восторге и с фонарем под глазом. Срывающимся голосом он позвал нас с порога:

– Все сюда! Я подрался! Он плакал! Он потом дал сдачи, но все видели, что он плакал!